• Facebook B&W
  • Twitter B&W
  • Instagram B&W

© 2023 Артифакт. Сайт создан на Wix.com

ПРИЛОЖЕНИЕ 5. От Генриха Мейера – фон Эльтца.

I St. Petersburg und Arcbangel.

Mit der Einwanderung des Jan Poel nach Russland wurden, wie es scheint, die Verbindungen nach Holland abgebrochen. Spater lebte nur noch ein Urenkel Jan Роеls wieder in Holland, namlich Wilhelm Poel. Mit welchen Argchorigen Jan nach Russland kam, steht nicht fest. Sein Sonn Jacobus war jedenfalls noch 1712 in Holland geboren worden. In vier Generationen haben Angehorige der Familie Poel (Nunmehr diese Schreibweise !) enge Beziehungen zum russischen Reich gehabt. Sie brachten es zu Ansehen, Reichtum und zum Teil honen Hofamtern und gehorten, soweit sie solche innehatren, dem sog. Dienstadel an. Rechtlich waren sie russische Untertanen; tatsachlich hatten sie als Angehorige der hollandischen Kolonie und der evangelisch-reformierten Kirche einen besonderen Status. Personliche Beziehungen zur Zarenfamilie und Heiraten mit Tochtern einflussreicher und vermogender Familien (z.B. van Briennen und Baron Stieglitz) sicherten ihre Zugehorigkeit zur Oberschicht.

vgl. 1)Amburger, Die van Brienen …. 2)Gustav Poel, Bilder aus vergangener Zeit Band I, Bilder aus Piter Poels und seiner Preunde Leben, Hamburg 1884. II, Bilder aus Karl Sievekings Leben, Hamburg 1887. 3)Mitteilung des Deutschen Adelsarchivs. Die nachfolgenden russischen Daten entsprechen in der Regel dem alten Stil.

Jan Pool. Zar Peter nahm Jan Poel mit offenen Armen in St.Petersburg auf. Jan wirkte dort als Zimmermeister, er baute Schiffe und Muhlen. Jan und seine Ehefrau sind vor 1762 verstorben. Mаn weiss nur von dreien seiner Kinder.

1 N. N. Poel, Vorname nicht ermittelt. Sie heiratete einen in russischen Diensten stehenden, dem Namen nach nicht bekannten Obersten. Die Familie zog in die Ukraine. Naheres ist nicht bekannt.

2 Wendelina Pоеl. Geburts und Sterbedaten nicht bekannt. Verheiratet mit dem weitverzweigten St.Galler Gescnlecht der Zollikofer entstammenden Kaufmann in St.Petersburg Johann Kasper Zollikofer. Er war wohl uber Holland nach Russland gekommen, nannte sich Jan und gehorte zur Gesellschaft der hollandischen Kaufleute. Zollikofer ist schon 1722 in St.Petersburg nachzuweisen. 1738 ist er Bevollmachtigter des Schweier Kaufmannss una preussischen Konsuls Ulrich Kuhn. Zwei Tochter: a)Johanna, geboren St.Petersburg 1.November, getauft 6. November 1723. b)Wendelina, verheiratet mit Johann Furst in Archangel, zahlreiche Nachkommen (vgl.Stammlisten bei Amburger, Die van Brienen…) V3 Jacobus Pоеl. Geboren in Holland 1712 (Geburtstag und Geburtsort nicht nachgewiesen); reformiert. Erzogen in Leiden. Kaufmann in St.Petersburg und Archangel. Grossfurstlicher und kaiserlicher Hof- und Kommerzienrat.

Verheiratet:

1. N. N. Meyer aus St.Petersburg.

2. Archangel um 1750, Jedenfalls vor 1753, mit Magdalena van Brienen. Geburtsort und Geburtstag nicht bekannt. Begrabon Hamburg, Dom, 8.Oktober 1763 (Lautebuch der Kirche St.Petri: ” Zviefach lauten lassen’). Magdalena war Tochter des Kaufmanns Rutger van Brienen in St.Petersburg (konfirmiert Hamburg, reformierte Kirche 1684), 1725 und 1745 Alterling der reformierten Kirche zu Archangel.

3. Hamburg, Kapelle der deutsch-reformierten Gemeinde, 6.August 1767 mit Judith Schreur van Hoghenstein, Witwe de konigl.preussischen Hofrats und Munzoffiziers Charles Sarry in Berlin (Naheres siehe: Bilder aus vergangener Zeit BAHD I ) ! Gestorben Hamburg, 12.Februar 1769, begraben Dom 16.Februar (Eintragung auch in der franzosisch-reformierten Kirche ; Lautebuch der Kirche St. Petri).

Jacobus Poel starb auf Zierov (Mecklenburg) und wurde begraben in Proseken am 25.September 1775.

II Из писем Генриха Мейера – фон Эльтца.

Потомки «аглицких и свейских немцев» на русском Севере

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

… И в дальнейшие годы промысловики Северной Двины и Мезени, беломорские поморы из Кеми, Сороки, Сумпосада и Подужемья постоянно приходили на Мурман и зимой и летом в свои становища. Пресная вода реки Варзины, ее песчаные отмели, где хорошо летом ловилась неводом мойва и песчанка для наживки ярусов, неплохие уловы трески и палтуса в прибрежье Баренцова моря; зимой же стада гренландского тюленя за Нокуевым островом издревле привлекали поморов на зверобойные промыслы.

… А третье судно флотилии «Эдуард Бонавенчур» (Эдуард – Благое предприятие) под командой опытного капитана Ричарда Ченслера (Richard Chancellor)пострадало от шторма меньше. Обогнув Нордкап, оно пришло в гавань Вардё. Простояв неделю в ожидании Уиллоуби (по ранней договоренности), Ченслер на свой страх и риск продолжил плаванье. Продвигаясь вперёд по неведомым водам, «Edward Bonaventure», по воспоминаниям участника экспедиции Климента Адамса, «… зашёл так далеко, что оказался в местах, где совсем не было ночи, где постоянно сиял ясный свет солнца над страшным и могучим морем». Наконец корабль Ченслора проник в Белое море и 24 августа 1553 года, войдя в Двинский залив, пристал к берегу в бухте св. Николая, напротив Николо-Корельского монастыря.

(Из Двинской летописи: «Прииде корабль с моря в устье Двины-реки и обославься, приехали на Холмогоры в малых судах от английского короля Эдеара посол Рыцарт, а с ним гости».) Русские люди и не подозревали, что в сей момент их «открыли».
От местных жителей, изумленных появлением большого корабля, англичане узнали, что этот берег – русский. Тогда они объявили, что имеют от английского короля письмо к царю и желают завести с русскими торговлю. Снабдив англичан съестными припасами, воевода Фофан Макаров отправил Ричарда Ченслера в Москву, где Иван IY выразил желание установить торговые отношения с Англией. Русский царь в то время был молодым человеком двадцати трех лет от роду, что не помешало ему понять, какие выгоды сулят прямые торговые отношения с Англией через северный морской путь (до этого торговля велась через посредников на Балтийском море). К тому же вдвойне полезно было заручиться поддержкой мощного союзника для готовящейся войны с Ливонией.

… Результатом плавания Ричарда Ченслера стало появление нашей страны на английских торговых картах. Англичане открытие морского пути в Московию приравняли к открытию пути в Индию, а открытие самой Московии – к открытию Колумбом Америки: они не хотели уступать морской славы ни португальцам, ни испанцам. Ченслор в награду за проведённую экспедицию стал «командором и великим штурманом флота».
«Mystery» была переименована в «Московскую компанию» – «Muscovy Trading Company» с патентом от королевы Марии Тюдор. Торговля с Россией быстро принесла доходы английским купцам. По следам Ченслера в устье Двины устремились торговые люди из разных стран – отсюда с легкой руки грозного русского царя началось практическое освоение Западом великой страны, а торговля с Англией была обоюдовыгодной. Россия, вскоре вступившая в войну с Ливонией, получала от англичан всё необходимое для армии: порох и доспехи, серу и селитру, медь, олово и свинец. В свою очередь русский лес и пенька помогли Англии выстоять в морской схватке с Испанией (тридцать лет спустя адмирал Фрэнсис Дрейк, разгромивший «Непобедимую армаду», просил английского посла в Москве благодарить сына Грозного, царя Фёдора Ивановича, за отличную оснастку своих кораблей, позволившую отстоять независимость Англии).
….Русский царь вернул английским купцам корабли и товар, и те в июле 1556 года отплыли назад в составе эскадры в Англию. Но туда эти два корабля не дошли (в отличие от остальных). «Bona Esperanzа» пропала без вести вместе со всем новым экипажем и русскими товарами, а «Bona Confldenza» разбилась о камни близ норвежского Тронхейма. Вот такая мистика.

…Наталья Львовна Лейцингер знакомит меня с Двинской землей — древним Заволочьем: вот набережная Северной Двины — здесь высаживались первые поселенцы, мыс Пур — Наволок — здесь еще в 12 веке стоял Михайло-Архангельский монастырь, от которого идет название города, Гостиный Двор, где кипела торговая жизнь. Вот кирха Святой Екатерины, где с 1763 по 1776 год проводил службы наш общий прародитель, досточтимый Эгбертус Хоолбоом (Egbertus Hoolboom), родословное древо которого уходит на 600 лет в Нидерланды, родившийся в голландском городе Девентере, а нашедший свое призвание и счастье на далеком севере России. Вот лютеранское кладбище с могилами наших предков, Соломбала, квартал бывшей «Немецкой слободы» …

Получив от Арнольда Петровича материалы и благословение продолжить главное дело его жизни, уже несколько лет участвую в восстановлении древа нашего общего с ним рода, веду переписку, бываю в тех местах, где жили мои пращуры. Много узнал я за это время о семье моей бабушки, о Немецкой слободе в Архангельске, где она воспитывалась у своих тёток фройлен Эмилии Пец и фрау Матильды Клафтон, о многих других наших родственниках, голландская и немецкая кровь которых смешивалась с русской, украинской, карельской и другими. Постепенно пришло осознание того, что эти материалы имеют ценность не только для меня, что история моего рода – это часть истории России, которой мои предки служили не за страх, а за совесть на протяжении более трех веков.

(*С момента основания Петербурга Каменный остров стал одним из элитных районов – именитые дворяне и члены царской фамилии возводили здесь дворцы и усадьбы, устраивали оранжереи, пруды и парки, где проводились гуляния и маскарады. В начале 1960-х годов, студентом медицинского института (ЛСГМИ), проживал я на Каменном – Малая Невка, 11 в бывшем особняке Петра Ольденбургского, внука императрицы Марии Федоровны. В этом доме бывал А.С.Пушкин, снимая неподалеку дачу с 1834 по 1836 год, а детей своих он крестил здесь же, в церкви Рождества Иоанна Предтечи, которую посетил перед дуэлью. К сожалению, не знал я тогда, что на площади Старого театра в доме №32 жили и Арнольд Петрович Пец и Гаральд Гаральдович Линдес.

 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Архангелиты - дети Немецкой слободы

Хроники старинного рода Пецъ (Paetz), малоизвестные страницы истории с XIV века по сегодняшний день

Светлой памяти Евгения Петровича Божко, историка-исследователя

Восьмилетний мальчик, Арнольд Пец, вместе с родителями глухой декабрьской ночью 1929 года покинул Великий Устюг. В одночасье рухнули налаженный быт и размеренное благополучие, и хорошо ещё, что знакомый энкавэдэшник шепнул отцу: «Скоро и за тобой приедем».  До Котласа мчались на лошадях, отстреливаясь в пути от волков, затем в поезде добрались до Ленинграда, где их приютили родственники Линдесы на Каменном острове*; здесь и прошло детство Арнольда вместе с одногодком Гаральдом. Детские игры в прекрасных парках, купание и катание на лодках в Малой Невке, школа № 22 на Крестовском острове, музеи Ленинграда и его история — все было интересно впечатлительному мальчику. Но оказалось, что не менее интересна и история семьи нового товарища. Мать Гаральда происходила из знаменитого рода де Фонтейн, основатель которого, Гийом де Фонтейн еще в 1096 году во время первого крестового похода отличился в битве с сельджуками Сулеймана – ибн – Куталмиша… Рыцарская доблесть Алеума де Фонтейна во время 3 и 4 крестовых походов описана в исторических трудах. Далее следует участие рыцарей де Фонтейнов в Столетней войне и битве при Азинкоре, где погиб почти весь цвет французского рыцарства, преданное служение королям Франции. Переход в протестантскую веру принудил Фонтейнов – гугенотов после Варфоломеевской ночи бежать в Нидерланды. Спустя много лет один из Фонтейнов – Иоганн дес Фонтейнес (такой теперь стала фамилия) поселяется в Архангельске, где числится в ряду первых «иностранных купцов» Ван Бринененов, Гувелякенов, Пецов, Гернетов, Клафтонов, Линдесов, Ротерсов, Брандтов…

Наступил 1941 год. Гаральд Линдес учится на отделении журналистики университета. Арнольд Пец поступает в «корабелку». Война, мобилизация, фронты Отечественной и Японской разлучили друзей. С декабря 1941 года следы Гаральда окончательно затерялись…

В 1976 году Арнольду передали журнал «Америка illustrated» русский вариант) с портретом редактора (Гаральда Г. Линдеса. Отыскался старый друг! Переписка встречи, увлекательная история: в конце 1942 года Гаральд под Медвежьегорском попадает в плен к финнам… Разрушенный, отступающей Красной Армией Петрозаводск, пушка на месте истукана Ленина на круглой площади и здесь же канцелярия финских концлагерей. Затем были лагеря военнопленных в Норвегии, зверски разрушенный «ковровыми» бомбардировками союзников Гамбург, Нью-Йорк в 1951 году, работа в журналах «Нацинальная география» и «Америка». Располагая большими возможностями, Гаральд много времени посвящает изучению родословных иностранных фамилий русского Севера. Он то и дает толчок Арнольду Петровичу в этом направлении, подсказывает пути поиска, делится материалами.

Более двадцати лет работал А.П.Пец в архивах В.Устюга, Вологды Архангельска, Петербурга, переписывался с немецкими исследователями Э.Н. Амбургером, Г. Мейером – фон Эльтцем, Ульфом Краузе, Эдвардом Л.Карром и др…

Здесь, в Петрозаводске, мы очень многого не знали о нашей родословной; после такой страшной войны каждый немец не отделялся от фашиста, да и не приветствовались тогда эти знания. Наши родственные ветви давно разошлись: февральская революция, октябрьская трагедия России, затянувшаяся на 70 лет, период постсоветского цирка … Моя троюродная сестра Лидия Пец, переехав после замужества из Кеми в Архангельск, случайно познакомилась там с нашими родственниками и написала об этом нам в Петрозаводск.

…Арнольд Петрович неоднократно советовал мне посетить Архангельск, город наших предков. Из благословенных земель Германии, Швейцарии, Англии и Голландии ехали они с 16-го века на Русский север, особенно после опубликования в 1702 году в Германии манифеста Петра I, приглашавших предпринимателей и ремесленников на выгодных условиях и точном исполнении данных обещаний со стороны России.

…Архангельск побольше Петрозаводска, с интересным прошлым, но всего интересней, конечно, история Немецкой слободы, с которой этот город и начинался.

Вот и мои родственники, каждый со своими девятью граммами свинца лежат в сырой земле.

Это:

1) Пец Вальтер Карлович. Родился 17.07. 1874 году и проживал в Архангельске. Купец и лесопромышленник. Организатор в Соломбале национального ополчения в 1919 году. Арестован 1 июля 1920 года по обвинению в «контрреволюционной деятельности». Приговорен по постановлению Архангельской ГубЧК к ВМН. Расстрелян 30 июля 1920 г. Реабилитирован 2 июля 1992 г.

2) Дес Фонтейнес Георгий Эдмундович – сын фабриканта. Расстрелян без суда и следствия в 1920 году «за контрреволюцию и шпионаж».

3) Мейер Георгий Максимович. Расстрелян без суда и следствия в 1920 году «за контрреволюцию и шпионаж».

4) Марциновский Георгий Валентинович 11.05.1894 г.р., расстрелянный в 1920 году на барже под Холмогорами как бывший офицер царской армии.

5) Марциновский Витольд Валентинович 30.12.1899 г.р., расстрелянный в 1920 году как бывший офицер царской армии.

6) Шмидт Константин Александрович. Расстрелян без суда и следствия в 1920 году «за контрреволюцию и шпионаж».

7) Шольц Маргарита Адольфовна. Расстреляна без суда и следствия в 1920 году «за контрреволюцию и шпионаж».

8) Марциновский Иван Валентинович 07.10.1889 г.р., расстрелянный в 1938 году по «делу Виклюнда».

9) Штопп Борис Рудольфович (1887, Архангельск — 1938, Ар­хангельск). Безработный. Расстрелян.

10) Шергольд Борис Егорович (1895, Архангельск—13.09.38, Ар­хангельск). Старший сын совладельца фирмы «Сурков и Шер­гольд». Расстрелян

11) Пец Эльза Бруновна. Родилась в 1886 году и проживала в Архангельске. Работала контролером «Автогужтреста». Арестована 22 июня 1938 года по обвинению в «контрреволюционной агитации». Приговорена Тройка УНКВД по Архангельской области к ВМН. Расстреляна 8 октября 1938 года. Реабилитирована 28 февраля 1956 года.

12) Пец Борис Брунович. Родился 12.06.1894 года в Архангельске. В 1929 году был выслан с семьей в Пятигорск с конфискацией всего имущества. В Пятигорске ему удалось устроиться бухгалтером Винтреста. Арестован 10.09.1937 года.  Тройкой УНКВД СССР по Орджоникидзевскому краю осужден 22.9.1937 года за «контрреволюционную агитацию» и расстрелян. Тройкой УНКВД СССР по Орджоникидзевскому краю осужден за «контрреволюционную агитацию» и расстрелян 29.10.1937 г. Реабилитирован 16. 01. 1989 года.

13) Пец Сергей Августович. Родился 19.03.1881 году в Архангельске. Архитектор города Архангельск. С 1919года проживал в Мурманске, наб. Красного Спорта, д. 14, кв. 1, работая нач. техотдела Жилстроя. Арестован 29 августа 1937 года по обвинению по ст. ст. 58-6-9 УК РСФСР. Приговорен: Комиссией НКВД и Прокуратуры СССР 10 января 1938 года к ВМН. Расстрелян 15 января 1938 г. Место захоронения – г. Ленинград, Левашево. Реабилитирован 21 марта 1989 г. Генеральной прокуратурой РСФСР.

14) Пец Арнольд Эдгарович. Родился 4.07.1898 года в Архангельске. Расстрелян в Ленинграде в 1937 году.

15) Пец Александр Эдгарович. Родился 18.08.1899 года в г. Кемь. Расстрелян в Ленинграде в 1938 году.

16) Пец Георгий Эдуардович. Родился в 1897 году в Архангельске. Проживал в Ленинграде. Арестован 27 февраля 1933 года по обвинению по ст. 58-7 УК РСФСР. Приговорен Тройкой при ПП ОГПУ ЛВО 9 мая 1933 года к 10 годам лишения свободы. Погиб на зоне в Воркуте 21.11.1942года.

17) Лейцингер Аркадий Яковлевич. Родился в 1898 году и проживал в Архангельске. Служащий Севгосморпароходства. Арестован 23 февраля 1938 года по обвинению по ст. 58-6 ч.1 УК РСФСР. Приговорен Тройкой УНКВД по Северной области к ВМН. Расстрелян 31 ноября 1938 года. Реабилитирован 28 мая 1956 года.

18) Лейцингер Вячеслав Яковлевич. Родился в 1888 году и проживал в Архангельске. Юрист. Арестован 22 ноября 1937 года по обвинению по ст. 58-6 УК РСФСР. 13.03.38 «умер» на следствии. Реабилитирован 2 января 1957 года.

19) Линдес Гаральд Фердинандович, 1895 г. р., уроженец Архангельска. Проживал в Ленинграде, Петровский пр., д. 3, кв. 16. Работал зав. коммерческим отделом завода “Советский”. Арестован 2 апреля 1938 г. Комиссией НКВД и Прокуратуры СССР 14 июня 1938 года приговорен по ст. ст. 58-6-7-9-11 УК РСФСР к высшей мере наказания. Расстрелян в г. Ленинград 28 июня 1938 года. Доказательств совершения каких-либо преступлений в деле нет.

20) Линдес Георгий Гансович, 1913 г. р., уроженец и житель г. Ленинграда, беспартийный, студент ЛГУ, проживал: Поварской пер., д. 5, кв. 8. Арестован 17 декабря 1937 г. Комиссией НКВД и Прокуратуры СССР 10 января 1938 г. приговорен по ст. ст. 58-8-10-11 УК РСФСР к высшей мере наказания. Расстрелян в г. Ленинграде 15 января 1938 г.

21) Бройтигам Анатолий Эмильевич (1893, Архангельск — 1938, Архангельск). Расстрелян.

22) Бройтигам Виктор Эмильевич. (1920–1938) Расстрелян.

23) Витт Борис Владимирович. В 1940 г. осужден на 8 лет. Умер 11.02.42 в лагере.

24) Витт Эмма Вильгельмовна (1876, Архангельск). В ее квартире до 1929 г. жили норвежский консул Эйнар Анвик и секретарь консульства Арнольд Виклюнд. Умерла 07.10.38. в возрасте 62 лет в камере архангельской тюрьмы.

25) Гувелякен Вильгельм Эрнестович, 1908 г. р., уроженец г. Кеми. Место проживания г. Архангельск. Лаборант техникума связи. Имел ребенка. Арестован 10 июня 1938 года. По постановлению «тройки» УНКВД по ст. 56-6 незаконно расстрелян 31 ноября 1938 года. Посмертно реабилитирован 30 мая 1957г.

26) Гувелякен Герман Вильгельмович, 1863 г. р., уроженец г. Архангельск. Управляющий «Товарищества Кемских лесопильных заводов» до 1917 года. Привлечен в 1937 году органами НКВД по «делу Виклунда». По статье 58-6-11 незаконно расстрелян 5 ноября 1938 года. Реабилитирован посмертно.

27) Гувелякен Герман Германович, 1905 г. р., уроженец г. Кеми. Проживал в Архангельске, Исакогорский р-н, д. Заостровье. Моторист яхт-клуба. Осужден 28 августа 1938 года «тройкой» НКВД Архангельской области по ст. 58-10-11. Расстрелян. Посмертно полностью реабилитирован 15 октября 1954 года.

Дай им вечный покой, Господи! И да светит им вечный свет.
Gib ihnen die ewige Ruhe, o Herr! Und das ewige Licht, um sie glänzen.

 

В результате преступных действий большевистской власти (разновидности фашизма), вставшей на путь уничтожения собственного народа и планомерного истребления духовного цвета всей страны была разрушена Россия, нанесен огромный ущерб генофонду народа (*по подсчетам Питирима Сорокина только первые пять лет Советской власти унесли жизни 13 500 000 человек), его морали и нравственности.

Послесловие

В результате преступных действий большевистской власти в войнах, от голода и репрессий погублено более 60 миллионов человек. Ушел в прошлое жестокий и кровавый двадцатый век, принесший России миллионные жертвы и неисчислимые бедствия. Многих родственников недосчитались мы за это время — две мировые войны, трагедия Октябрьского переворота, убийственная гражданская война, развязанная большевиками, зверства ЧК и НКВД, годы советского и постсоветского «цирка». Казалось, что безвозвратно потеряны многие сведения о нашем роде. К счастью, нашлись люди, понимавшие, что история рода — это фамильная драгоценность, и очень достойное занятие — вывести предков из семейного и исторического забвения и соединить их во времени, что генеалогическая линия, которую можно проследить через поколения, прекрасна сама по себе. Бережно хранились воспоминания, старинные документы и фотографии.

И вот они, мои предки: расчетливые и транжиры, суетливые и неторопливые, гуляки и семьянины, терпеливые и вспыльчивые, злые и добрые, нерешительные и удалые, суровые мужские и прекрасные женские и детские лица — все они живут в нас, и я — один из продолжателей их жизни.

Интересен каждый человек в отдельности, его достижения и промахи, его замыслы и поступки, достойно ли он прожил свою, Богом данную жизнь, и как ее закончил.

По «Манифестам» Петра I и Екатерины II, обещавшим переселенцам религиозную терпимость и достойные условия жизни, мои предки ехали на Русский Север, в страну «крещеных медведей», в страну варваров, дикарей (так считалось тогда на Западе) и церковных отступников. А Россия открыла им свои двери и сердца, стала второй родиной, где к ним пришли слава, почет и уважение. В ее земле их прах покоится до сих пор.

И мы, потомки тех «немцев», что несколько веков вносили немалый вклад в развитие торговли, строительства и культуры Русского Севера и всей России, гордимся своими предками.

«Гордиться славой своих предков не только можно, но и должно.

Не уважать оной есть постыдное малодушие».

(А. С. Пушкин).

 

Приложения 1 — 6.

Использованные источники:

1. Н. Г.Устрялов. История правления Петра Великого. т. 3. СПб, 1858.

2. А. С. Лацинский. Петр Великий – император России в Голландии в 1697 и 1717 гг. «Русская Старина». 1916.

3. РГИА: ф. 472, оп. 16/850, д. 781197, 1835 г.; ф. 1405, оп. 45, д. 1238, д. 3735; ф. 1405, оп. 54, д. 1238, д. 3039; ф. 1405, оп. 46, д. 5811; ф. 1405, оп. 427, д. 199; ф. 1286, оп. 54, д. 104; ф. 1341, оп. 56, д. 575.

4. Doktor Erik N. Amburger. Die van Brinen und ihre Sippe in Archangel. Berlin. 1936.

5. Эдвард Ламвтен Карр. Выписки из родословных архангельских «немцев».

6. Письма: Генриха Мейера – фон Эльтца (Гамбург); Гарольда Линдеса (Вашингтон); д-ра Ерика Амбургера (Германия); работы Свена-Рик Фишера (Гамбург).

7. Арнольд Пец. Немецкая слобода в Архангельске. Из книги: Немцы в России (люди и судьбы). РАН, СПБ. 1998. стр. 18-28.

8. А. П. Пец. История рода Пец (1774-1996 гг.). Краеведческий альманах, вып. 2. Вологда. «Легия».

9. А. П. Пец. Полковник лейб-гвардии Семеновского полка Николай Карлович фон Эссен (1885-1945). Материалы научного семинара 23-24 ноября 1999 года. Издательство «Знак». СПб, 1999 г.

10. Л. А. Балагуров. Лесопильное производство в Карелии в XVIII-XIX веках. Петрозаводск, 1946.

11. И. В. Оленев. Карельский край и его будущее в связи с постройкой Мурманской железной дороги. Гельсингфорс. 1917 г.

12. А. И. Энгельгард. Русский Север. СПб, 1897 г.

13. А. Хребтов. Положение жемчужной промышленности в России. СПб. 1897.

14. Е. В. Анисимов. Юный град (Петербург времен Петра Великого).

15. Архив УФСБ РФ по РК, фонд уголовных дел, уч. д. арх. №П-3399.

16. Архив УФСБ РФ по РК, фонд уголовных дел, уч. д. арх. №П-154.

17. А. И. Солженицын. Архипелаг ГУЛАГ. т. 5, 6, 7. «Инком». 1991.

18. И. И. Чухин. Карелия 37: идеология и практика террора. ПетрГУ. 1996.

19. Г. В. Попов. Старый Архангельск. «Правда Севера». 2003.

20. Белый Север. 1918-1920 гг. Мемуары и документы. вып. 1 и 2. «Правда Севера». 1993.

21. А. Н. Яковлев. Сумерки. «Материк». Москва, 2005 г.

22. Г. Н. Чебыкина. Немцы в Великом Устюге(вторая половина19-начало20 в.в.)РАН.С.Петербург.2004.

23. Юрий Дойков. Родом из Архангельска. «Правда Севера»11.01.2001.

24. Е.И. ОВСЯНКИН. АРХАНГЕЛЬСК КУПЕЧЕСКИЙ. Издательство “Архконсалт” . 2000.

24. H.J. Maat. «600 jaar Haalboom-Hoolboom». Еrschienen in Nieuwegein. 1984 Jahr.

25. Wilhelm Schlau. lm Ersten Weltkriege in Russland. (Шлау В. В войну в России. Великий Устюг). 1915-1918 годы

Содержание:

Каменный остров (вместо вступления).

Часть первая. «…откуда источник Российского Флота произошел».

Тайна экспедиции Уиллоуби.

Уголок Европы.

«Урядник Пётр Михайлов».

Государство в государстве.

Мастер Поль и царь Пётр.

Аттестат Петра I.

«Гото Предестинация» — символ русской нации.

«Добро пожаловать, Питер – баас».

«De Grootvorst» — мельница имени Петра I.

Путь к трону омыт был кровью.

Крестник Великого Князя.

Часть вторая. Дети мастера в России.

Из одной пекарни.

Архангелиты.

Губернатор Вильгельм В. Гувелякен.

Из одной пекарни (продолжение).

12 детей Эрнестины Блюменрёдер.

Датский консул Август Андреевич Пец.

Хлебопек и судья Фридрих Андреевич Пец.

На секретной службе Её Величества.

Ангелы исчезли, а кресты растащили.

Медали и орлы льняных полотен.

Немецкие погромы.

Белый Север.

Красный Архангельск.

Бразилия, Бразилия.

Немцы Великого Устюга.

России – православную монархию!

Заложник Як-острова.

Гордый Ингвард.

Там, где сосны стоят исполины, где могучие реки текут.

Золото из могил.

Ледяные купели.

«Вяртсиля, Коноваловым».

Meri mia silma nian, sie, milma et nia.

На пути варягов.

Ordnung uber Alles — Порядок превыше всего.

Потомки «булавинцев».

Розги шюцкора.

Вкус жмыха.

Божье Провиденье свершилось.

Часть третья. «… В этой черепов груде – наша красная месть»

Беспредел.

Город мёртвых.

С клеймом «английского шпиона».

10 лет и 5 «намордника».

9 граммов свинца.

Послесловие.

Приложение 1. Справки КГБ.

Приложение 2.

Использованные источники.

Каменный остров (вместо вступления)

И сегодня Каменный остров — потрясающее для отдыха место: быстрая Малая Невка, удивительная архитектура вилл и особняков, чудная природа, дуб Петра I, кладбище царских лошадей, яхт-клуб на реке. А соловьи…)

Часть первая. «…откуда источник Российского Флота произошел»

Тайна экспедиции Уиллоуби

“В лето 7063 по зиме заморские Корелы нашли на Мурманском Mopе два корабля, стоят на якорях в становищах, а люди на них все мертвы, а товаров на них много” (Древняя Российская Вивлиофика (изд. 2) XVIII. Летописец Двинской, стр. 12). В судовом журнале флагманского судна «Бона Эсперенса» промысловики нашли записи Хью Уиллоуби (Hugh Willoughby), главы компании «Mystery and Company…», отправившейся на поиски северо-восточного прохода в Китай, чтобы разрушить торговую монополию Испании и Португалии, контролировавших путь через Атлантический океан.  Из записей адмирала Уиллоуби следовало, что три корабля экспедиции были разъединены 3 августа 1553 года около норвежского острова Сенья, и два из них буря угнала к Новой Земле. Отсюда «Бона Эсперанса» (Добрая Надежда) и «Бона Конфиденсия» (Благое упование) отправились на юг к Кольскому полуострову, где 18 сентября оба корабля вошли в гавань, “длиною мили на две врезывавшуюся в материк и имевшую с поллиги ширины…” (примерно 2,7 км) .

На этом необитаемом берегу они и остались они на зимовку и там кемские и двинские поморы, пришедшие на промысел морского зверя, и нашли их в устье реки Варзины. Экспедиция была совершенно не приспособлена к арктической зиме. Люди питались солониной и треской из своих запасов. Холод, тьма и отчаяние усугубили страдания болеющих цингой людей. Зловещую картину — одних покойников на двух судах, загруженных товарами, обнаружили поморы: «умерли, замерзли до смерти»(Двинская летопись) все 63 человека, всего пару месяцев не дождавшись помощи.

Причина одновременной смерти людей и собак совершенно непонятна и загадочна. Но поскольку все были найдены в помещении судна (судов), можно предположить, что экипажи настигла какая-то катастрофа. Однако на корабле не было следов паники либо иных отчаянных действий, которые предпринимают люди, зная, что наступили последние минуты жизни. Трупы погибших находились в таких позах, словно мгновенная смерть застала их в момент повседневных занятий. Кто-то сидел за столом за незаконченной трапезой. Кто-то застыл, будничным движением открывая шкаф. А кто-то замер навеки, склонившись над тетрадью, в которой вел записи.
А ведь всё нужное для полярной зимовки у англичан было. Это и запасы еды в трюмах, и свежая дичь за бортом – стада непуганых оленей и тюленей, пресная вода в реке Варзина. Последняя запись в дневнике Уиллоби датирована январём 1554 года – через 4 месяца после начала зимовки: «…Ни деревца, ни живой души кругом, только медведи, олени, моржи, да песцы». Из нее понятно, что никто умирать не собирался. Но потом, что-то случилось…

Странная история — причина смерти всех людей и собак совершенно непонятна и загадочна. Уже более 450 лет загадка гибели экспедиции Уиллоби остаётся неразгаданной. И здесь пока не побывали исследователи, хотя дело не в труднодоступности. Просто побережье Кольского полуострова, входящее в пограничную зону, до сих пор находится под контролем военных. Но, с другой стороны, возможно благодаря именно военным, территория и не подверглась нашествию «черных археологов» и по сию пору представляет собой своеобразный «заповедник белых пятен».

Затем «Святой Петр» взял курс на Соловки, остров белых чаек и черных монахов. При большом звоне, в преднесении крестов и хоругвей, навстречу государю вышла на берег вся братия, соборные в праздничных облачениях впереди. Архимандрит поднес государю крест к целованию. Государь отправился в Успенский собор, где, выслушав молебствие, приложился к мощам чудотворцев, у литургии он стоял на клиросе и подпевал певчим. В Преображенском соборе государь выразил желание построить иконостас и Царские двери «его государскою казною». 13 июня «Святой Петр» приплыл в Архангельск. «Благополучное возвращение Государя — писала губернская газета — столь опасного путешествия было празднуемо несколько дней сряду веселыми пирами… <…> не щадили ни вина, ни пороху». Перед отъездом царь закладывает в городе сорокапушечный корабль, а другой такой же поручает купить в Голландии. По пути домой, на заводе в Олонце, Пётр сам отлил пушки и выточил такелажные блоки для заложенного корабля. В течение Великого поста в Архангельск было отправлено 1000 самопалов и 2000 пудов пороха.

Уголок Европы

… Царская грамота воеводам Петру Нащокину и Залешанину Волохову от 4 марта 1583 года гласила: «Город делать на том месте и по той мере и чертежу, какову к нам прислали, наспех». Через год, в 1584 году в Москву была послана «отписка» воевод: «Город деревянный одним годом поставлен» вокруг Михайло — Архангельского монастыря. Архангельск стал в XVII веке первым и единственным внешнеторговым морским портом России, не считая Астрахани. В XVI-XVII веках в Архангельск ежегодно приходило до 50 иностранных судов. Привилегии, пожалованные Иваном Грозным иностранным купцам (и подтвержденные Борисом Годуновым), право торговать беспошлинно на всей территории России и устраивать свои гостиные дворы в Архангельске, Москве, Вологде и других городах привлекли в Россию западных торговых людей. Многие иностранцы здесь и оседали. Англичане конкурировали с голландцами.

Но в 1649 году Алексей Михайлович, отец Петра I, ограничил передвижение по стране английских купцов, повелев им приезжать: «токмо к Архангельску за многие несправедливые и вредные их для торговли российской поступки, особенно же, за учиненное в Англии убийство короля Карла I». И тут уже купцы из Голландии и ганзейских городов добились серьезного преимущества в конкурентной борьбе. Выходцы из Германии стали третьей большой волной иноземных поселенцев в России. В центре Архангельска строились иностранцами собственные дома и торговые конторы, верфи на Двине, в биржевом зале Гостиного двора проходили взаимные торговые сделки. Иноземцы образовали здесь уголок Европы — свою слободу, где жили обрусевшие (и необрусевшие) голландцы, англичане, германцы, датчане, норвежцы и десятки других национальностей, сохраняя бытовую культуру и религию и активно участвуя в общественной жизни города. Они обзаводились семьями, принимали русское подданство, некоторые брали русские имена и фамилии.

Всех, кто не говорил по-русски, здесь, как и в Москве, называли «немцами», так и слобода стала именоваться «Немецкой». Она простиралась от Гостиного двора почти на километр вниз по набережной реки.

Чистые улицы, прочные деревянные тротуары, не прогибавшиеся под ногами прохожих, утопавшие в зелени, аккуратные домики с красными крышами, соперничавшими друг с другом в богатстве отделки и кружевными занавесками на окнах и цветочными горшочками на подоконниках, напоминали один из кварталов немецкого городка, сходство с которым подчеркивала лютеранская кирха с готической крышей и колокольней. К 1693 году на двинской набережной было 29 домохозяйств иноземцев; голландцев в Архангельске по-прежнему проживало больше всего, они привезли на Север даже своих коров, которые, откормившись на здешних заливных лугах, дали начало знаменитой чёрно-пестрой холмогорской породе, которая в XVIII веке стала известна почти на всей европейской территории страны.

… Летом 1693 года молодой русский царь Петр I направился в Архангельск. Он познакомился там со многими голландскими, английскими и гамбургскими негоциантами и побывал у них в домах: жаркие пуховые перины; на салфетках готические надписи гладью: изречения из Библии и нравственные сентенции; по праздникам танцы под скрипку, свинина с капустой и пиво. На жителей «Немецкой слободы» тогда уже не смотрели как на еретиков, наоборот, начали перенимать их европейские обычаи. В лавках было много иностранных товаров: медикаменты, нитки, иголки, амстердамский атлас, венецианский бархат, лондонское сукно, данцигские одеяла, шелк, шерстяные материи, кружева, золотые и серебряные вещи, стеклянная посуду и другие предметы роскоши, вина, металлы, оружие, галантерею, краски — здесь все можно было купить, как в каком-нибудь европейском городе. На свои корабли «немцы» грузили: мед, юфть, смолу, мясо, сало, вяленую и соленую рыбу, лён, пеньку, канаты из которой считались лучшими в мире, а на палубы укладывали мачтовый лес.

30 мая после праздника Святой Троицы с немногочисленной свитой и архиепископом Архангельским Афанасием на своей 12-пушечной яхте «Святой Петр» царь поплыл на Соловки. В 120 верстах от Архангельска яхта попала в ужасную бурю; крушение было неизбежно, и царь, причастившись, приобщился Святых таинств запасными дарами из рук Афанасия. Пётр сам стоял за рулем. Из всех, бывших на яхте, только государь и лодейный кормщик из карельской деревни Сумпосад Антиппа Тимофеев не потеряли присутствия духа. Яхта избавилась от погибели, когда взяв у царя руль, Антиппа благополучно провел ее через опасный проход Унские Рога — два ряда подводных скал к спокойному якорному месту в Унской губе. На берегу уже толпилась немногочисленная братия Пертоминской мужской обители. Переодевшись в другое платье, всё бывшее на нем, государь пожаловал Антиппе в знак памяти и сверх того определил ему пенсию до смерти. Несколько дней царь провел в Пертоминском монастыре, в память своего спасения государь сам сделал большой деревянный крест и вырезал на нем по — голландски: «Dat Kruys maken kaptein Piter. van. a. Chr. 1694» («Этот крестсделал шкипер Петр в лето Христово 1694 года»), сам отнес его и воздвигнул на том месте, где вышел на берег.

«Святое пророчество» — Предвозвестник русского флота

В самый конец распутицы следующего лета Пётр снова спешит в Архангельск и двадцатого мая спускает на воду фрегат “Святой Павел”. Годом раньше Петр приказал «выдать заказ голландскому кораблестроителю и владельцу верфи Николаю Витзену на постройку военной галеры и 44-пушечного фрегата», который и ждали теперь с нетерпением. 21 июля 1694 года в Двинском заливе показались 3 корабля — 2 английских и, среди них, прекрасный по тем временам 40 -пушечный фрегат, построенный на Ост-Индской верфи мастером Герритом Полем, еще в Голландии получившим название «Santa Protetia» — «Святое Пророчество». Царь Пётр на своей яхте пошел ему навстречу, салютовал фрегату, сам ввел его в устье Двины и поставил в безопасное место вблизи Соломбальского острова. Радость при получении корабля ознаменовалась по обычаю большими пирами. «Что давно желали, ныне совершилось, — писал Петр в Москву — пространнее писать буду в настоящей почте; а ныне, обвеселяся, неудобно пространно писать, паче же и нельзя; понеже при таких случаях всегда Бахус почитается, который своими листьями заслоняет очи хотящим пространно писати».

14 августа под пушечную пальбу Пётр поднял в первый раз на «Святом Пророчестве» свой красно-сине-белый штандарт — «перевёрнутый голландский флаг». Поймав парусами южный ветер «шелоник», «Святое Пророчество», «Святой Петр» и «Святой апостол Павел» вышли в море, сопровождая в походном ордере восемь купеческих голландских и английских судов. Зная голландский язык, плавание с голландцами было для Петра “морским ликбезом”; государь интересовался всем: от подачи пива капитану до уборки парусов. Доведя караван до Святого Носа, крайнего мыса Белого моря, корабли обменялись на прощанье салютом и разошлись. Царь — шкипер («шипгер», как называл себя Петр, и величали его окружающие), возвратился в Архангельск, пробыв в открытом море 10 дней. Так обыкновенные «потешные путешествия» в город на Белом море стали событием в жизни молодого Петра. Он увидел настоящее море, совершил плавания в опасной стихии, так непохожей на гладь подмосковных прудов. Побывав на иностранных кораблях и увидев торговую жизнь приморского города, Пётр осознал огромные выгоды, получаемые здесь иностранцами. Он полюбил море и сделал вывод, что только тот государь две руки имеет, который обладает и армией и флотом, и именно в Архангельске следует искать истоки морского могущества петровской России.

Фрегат же «Святое Пророчество» под командой голландского капитана Яна Флама, в 1696 году совершил плаванье с казенными товарами: хлебом, мясом, смолой и поташом в Амстердам и благополучно вернулся в Архангельск. «Святое Пророчество» нельзя было считать мощным боевым кораблем: его орудия небольшого калибра размещались только на верхней палубе, под которой располагались каюты и грузовой трюм. Поэтому его вскоре разоружили и превратили в «купца». Но именно этот голландский корабль явился предвозвестником могучего российского флота, оправдав свое название!

«Урядник Петр Михайлов»

Молодой царь понимает, что при обширности России необходимо открыть свободный выход и в южные моря: Азовское и Черное. Осуществление этой мысли облегчалось тем, что Россия уже с 1686 года была в неприязненных отношениях с Турцией, подвластные которой, крымские татары, разоряли наши южные границы. Решено было первоначально завладеть устьями Дона и Днепра, и главное, крепостью Азов («Саад — уль-Ислам» — «Оплот ислама», турецк.), запиравшую выход из Дона в Черное море…

… После захвата Азова Пётр отравился в Европу, чтобы на верфях итальянских, голландских и английских под руководством настоящих мастеров изучить кораблестроение во всех его видах. Понимая, что его будут встречать там как царя — всё покажут, но, ни до чего не допустят, Петр отправился с «Великим посольством» инкогнито, то есть официально за границу отправлялся «Преображенского полка урядник Пётр Михайлов». Так он чувствовал себя гораздо свободнее, находясь вровень со своими учителями.

8 августа 1697 года, посетив по пути Ригу, Митаву, Пиллау, Кенигсберг и другие города, Пётр прибыл в голандский городок Саардам (теперь Заандам), в 20 километрах от Амстердама, где поселился на улице Кримп в домике корабельного кузнеца Геррита Киста (Gerrit Kist), встречавшегося с ним на верфях Архангельска.

9 августа Пётр приступил к работе на верфи Липста Рогге наравне с другими плотниками. В Саардаме Пётр пробыл всего 8 дней; в маленьком городке скоро все узнали, кто скрывается под видом простого плотника. Да и саардамские плотники, жившие в Москве и Воронеже, давно уже написали на родину, что-де едет в Голландию сам московский царь, скрываясь среди мелких чинов посольства; а узнать его легко: трясет головой, машет при ходьбе руками, на щеке у него бородавка, а ростом он великан. Инкогнито Петра было нарушено, и назойливые зрители сделали его проживание в Саардаме невыносимым, тем более что здесь строились небольшие купеческие и китобойные суда, а крупные военные корабли — главное, что его интересовало — собирали на верфях Амстердама.

16 августа состоялся торжественный въезд посольства в Амстердам. Пётр посетовал бургомистру города Николаю Витзену (Nikolas Vitsen), на затруднения в Саардаме, и тот порекомендовал царю перенести работу в Амстердам на верфь Ост-Индской компании и, как один из ее директоров, способствовал решению правления о принятии «знатной особы, проживающей incognito», на верфи, и об отводе для ее жительства дома канатного мастера, находящегося на самой. И чтобы эта особа могла увидеть и проследить всю постройку корабля, директора компании постановили заложить новый фрегат 100 футов длиною. Царь был в восторге.

Государство в государстве

Верфь Ост-Индской компании оказалась менее доступна любопытству черни. Здесь Петру не досаждали церемониями, лицемерным придворным этикетом. Не в обычае еще было собирать автографы, выпрашивать интервью. Под руководством управляющего верфи корабельного мастера Геррита Клааса Поля (Gerrit Claesz Pool) началась настоящая учеба Петра. Каждое утро он появлялся на верфи с инструментами в руках обращение простое: » Тиммерман (плотник, голл.) — Питер« Царь даже пищу готовил для себя сам, отказавшись от слуг.

…Насколько удалось проследить немецким исследователям Эрику Н. Амбургеру, Генриху Мейеру – фон Эльтцу и Свену Рик Фишеру, родоначальником одной из трех ветвей нашего рода был корабельный мастер Корнелис Поль (Cornelis Pool van Alphen), пришедший в Амстердам из южной Голландии (местечко Alphen aan den Riyn, восточней Leiden) и начавший трудовой путь подмастерьем корабельного плотника еще в «Kompanie van Verre, которая в 1602 году превратилась в большую Ост-Индскую компанию с основным капиталом в 6.600.000 гульденов и просуществовала до 1798 года. Ее называли «государством в государстве», так как компания пользовалась монополией торговли от мыса Доброй Надежды до мыса Горн; обладала правом от имени Генеральных Штатов объявлять и вести войну, заключать мир, чеканить монету, строить города и крепости, производить гражданский и уголовный суд, казнить людей, назначать чиновников, заключать договоры с туземными властями, собирать налоги и выпускать деньги. Компания владела колониями в Индонезии, на Цейлоне и других местах земного шара.

Она осуществляла торговлю медью, серебром, текстилем, хлопком, шелком, керамикой, сахаром, пряностями и опиумом с Японией, Китаем, Цейлоном, Индонезией. Ост-Индской компанией была основана целая сеть торговых факторий, в том числе на мысе Доброй Надежды, Персии, Бенгалии, Малакке, Китае, Сиаме, Формозе.

В 1610 г. в Голландию впервые завезли китайский чай и кофе, доходы от торговли которыми были огромными. Очень прибыльной оказалась торговля опиумом и особенно — работорговля, в которой голландцы стали пионерами.

…В 1603 году у Корнелиса Поля родился сын Клаас (Claesz Cornelisz Pool), с раннего детства обучавшийся у отца на верфи и заменивший его затем на должности мастера. 29 октября 1629 года, когда Клаас в Oude Kerk был помолвлен с 18летней Гертье Герритсдр (Geertje Gerretsdr.), дочери Титге Тойнисдр. (Tietgie Teunisdr.) и Геррита Янсона (Gerrit Janson) судьи Амстердамской тюрьмы, Корнелис Поль и его жена были еще живы, а умерли оба до переписи жителей Амстердама 27.06.1637 года. В 1657 году Клаас Поль в книге переписи назван кораблестроителем, живущим на Foeliestraat. Он умер 5 августа 1668 года и захоронен в Sint Anthonis-kerkhof. Вдову Клааса, Гертье, назвали умершей еще в 1679 году при объявлении бракосочетании ее младшего сына Геррита Поля.

Мастер Поль и царь Петр

Многие члены семьи Поль служили в Ост-Индской компании бухгалтерами, плотниками, корабельными мастерами, капитанами, плавающими по всему миру. В семье Клааса и Гертье было 11 детей, наша линия продолжается от самого младшего и самого известного – управляющего верфью Геррита Поля, благодаря его ученику – русскому царю Петру I. Gerrit Claesz Pool родился и крещен в Zuidekerk (Южной церкви) 19 февраля 1651года. В первый брак Геррит, к тому времени уже дипломированный корабельный плотник, проживающий самостоятельно на Rapenburg, вступил 29 августа 1679 года с 28-летней Марритье Янсдр. ван Саанен (Marritye Jansdr. van Saanen. 1651-1693), проживавщей тогда на Heiligeweg. При оглашении брака со стороны жениха присутствовал только старший брат Геррита капитан Ян Поль (Johannes Pool), со стороны невесты – ее сестра. Свадебный обряд совершился 29.08.1679 года в Nieuwe Kerk в Амстердаме. В семье, проживавшей на Oosterburg около Ост-Индской верфи, родилось 8 детей. 25.11. 1686 года Геррит Поль становится корабельным мастером. В «Положении о его службе в Ост-Индской компании» наряду с годовым содержанием в 1200 гульденов, указана еще оплата компанией аренды дома мастера, наряду со светом и отоплением, а так же, отдельной строкой, деньги на пиво, что в то время было важной частью пищевого содержания. В историю вошла вторая жена Геррита Поля, Ева Снеллингс (Eva Snellings), на которой, овдовев, он женился 24 ноября 1693 года. На оглашение брака 43-летняя невеста, проживающая на острове Niewe, пригласила свою сестру Марритье (Marritje Jacobs Snellings). Во второй семье детей не было, но именно эта жена мастера Поля всегда радушно принимала «саардамского плотника Петра Михаелоффа». Она скончалась в 1726 году и похоронена на Oude Kerk (в приделе Старой Церкви).

И долго впоследствии рассказывали голландцы своим детям и внукам, передавали из рода в род, как видели они царя Петра, работавшего на верфи; как, утомленный трудом, отирая пот, садился он на обрубок дерева и, опустив топор между ног, дружелюбно беседовал со своими товарищами. Охотно разговаривал он и с посторонними посетителями, если только те называли его просто «Питер-тиммерман» или «Питер-баас», но отворачивался и не отвечал ни слова, когда приветствовали его «Государь» или «Ваше Величество». Впрочем, ни в каком случае не любил он продолжительных разговоров и, отдохнув несколько минут, возвращался к прерванной работе. Как-то посетил верфь знатный англичанин из замка Лоо (замок принцев Оранских в Голландии) с целью увидеть Петра, и баас Поль, чтобы указать его посетителю, крикнул державному плотнику: «Питер! Тиммерман Саардамский! Что же ты не пособишь своим товарищам?», переносившим в то время тяжелое бревно. Петр беспрекословно послушался, подбежал к ним, подставил плечо под дерево и понес его вместе с другими плотниками на назначенное место к великому удивлению зрителя.

Петр дорожил работой на верфи, поэтому до минимума сократил свое участие в светских раутах и церемониях. Вечерами, отдохнув от работы, отправлялся он в какой — нибудь гербер (трактир) и с голландской трубкой в зубах, за кружкой пива или стаканом джина беседовал с посетителями гербера: корабельными плотниками, кузнецами, матросами, мастерами. Заходил он и к товарищам по работе, просиживал у них пару часов с пивом и разговорами, а в семье своего бааса, к которой он очень привязался, частенько и обедал в домашней обстановке. Эта привязанность к Герриту Полю сохранилась у Петра на долгие времена, о чем свидетельствует дальнейшая переписка мастера с русским царем.

Государь по-прежнему ученик, Европа ему — как большая Немецкая слобода. Опекун Великого Посольства, бургомистр Николай Витзен всюду водит Петра и все ему показывает: фабрики, мастерские и госпитали. С любопытством осматривает Пётр лесопильни, маслобойки, сукновальни, бумагопрядильни и другие мельницы, наполнявшие, занландские деревни. Он пытается остановить за крыло ветряную мельницу, чтобы рассмотреть ее механизм, в Зандике помогает рабочим в строении крупчатки для купца Кальфа, на мельнице De Kok (Повар) видит процесс изготовления бумаги, в Лейдене наблюдает вскрытие трупов, а в синагоге обрезание младенца. В Амстердаме Пётр осмотрел кунсткамеру, звериные и птичьи дворы (menagéries) и церкви (очень полюбилась ему квакерская); посетил он и «зазорные» дома (бордели), а также собрание ученых, где слушал их диспуты. Именно в Голландии Пётр познакомился с европейской цивилизацией и культурой, впервые увидел ратушу, адмиралтейство, цирк, приюты для детей и даже дом для умалишенных. Попав первый раз на спектакль, он стал свидетелем «устрашений адских и дивных танцев, и иных утешений». Много полезного и прекрасного, чему мог поучиться русский народ, увидел Петр в Голландии: ее чудные плотины, бесчисленные каналы; трудолюбие, опрятность — все обвораживало его, все голландское он любил, как свое родное, обожал голландские продукты, особенно сыр, а ходить предпочитал во фламандской обуви. Голландские газеты, «на которыя делал свои примечания» государь, он с удовольствием «читывал после обеда».

Месяцы работы на Остенбурге—верфи Ост-Индской компании — не прошли для царя даром, он не раз возвращался к ним в своих мыслях, письмах, делах.

«Кораблестроительный парадиз» верфи произвел на Петра сильное впечатление. Первое — это пятиэтажное здание пакгауза с куполом, воплощение морского могущества Ост-Индской компании и Голландии. Склад этот для практичных голландцев был краше всяких дворцов и соборов, и пакгаузу даже посвящали стихи. На первом этаже пакгауза хранили железо, гвозди, проволоку и там же были огромные бойни на 50 крюков. Здесь забивали скот, вялили и солили мясо, которым кормили потом экипажи в море. Выше размещались склады для пряностей, кофе, склады и мастерские корабельных снастей и парусов. Перед пакгаузом устроены были корабельные склады и собственно верфь на три стапеля, где корабельные мастера семьи Поль и строили знаменитые голландские парусники. За пакгаузом находились плотницкие мастерские, лесопилки, сушильни для леса. Лес, привезенный из Германии, Скандинавии и России, долго готовили к делу. Вначале бревна полгода вымачивали в воде, в декабре лебедками вытаскивали их на берег, затем специальными кранами перетаскивали в сушильни, где сушили их стоймя, по своей технологии. На безопасном расстоянии от верфи располагались смолокурни, где смолили канаты и готовили смолу.

Вместе с Петром на верфи работают 10 волонтеров — Головины Иван Михайлович и Иван Алексеевича, Меншиковы Гаврила и Александр, Федор Плещеев, Петр Гутман, Ивана Кропоткин, Гаврила Кобылин, Феодосий Скляев и Лукьян Верещагин.

Первые три недели прошли в приготовлении материалов, а 9 сентября, в торжественной обстановке, Пётр заложил фрегат во имя святых апостолов Петра и Павла. В девять недель фрегат был отстроен. «И ноября в 16 день — написано в «Походном журнале»отделав тот корабль, спустили на воду, в то время были послы, как тот корабль спускали».

Аттестат Петра I

Пройдя на Ост-Индской верфи весь практический курс постройки фрегата с топором в руке, Пётр, усвоивший навыки в плотничном искусстве и сдавший баасу Полю своего рода экзамен, стал хорошим корабельным плотником. Таким его и характеризует аттестат, лично составленный его корабельным учителем:

«Я, нижеподписавшийся, Геррит Клаас Поль, корабельный мастер при Амстердамской камере привилегированной Ост-Индской компании, свидетельствую, что Петр Михайлов, находящийся в свите великого Московского посольства, в числе тех, которые здесь, в Амстердаме на Ост-Индской корабельной верфи с 30 августа 1697 года по нижесказанное число жили и под нашим руководством плотничали, во все время благородного здесь пребывания своего были прилежным и разумным плотником, так же в связывании, заколачивании, сплачивании, поднимании, прилаживании, натягивании, плетении, конопачении, стругании, буравлении, распиловании, мощении и смолении поступал, как доброму и искусному плотнику надлежит, и помогал нам в строении фрегата «Петр и Павел» от первой закладки его почти до окончания, длиною во 100 футов (от форштевня до штирборда); кроме того, под моим надзором корабельную архитектуру и черчение планов его благородие изучил так основательно, что может, сколько мы сами разумеем, в том и другом упражняться. Для подлинного удостоверения я подписал сие моею собственной рукой.

Дано в Амстердаме, в нашем постоянном пребывании на Ост-Индской верфи, 15 января в лето Господне 1698 года.

Геррит Клаас Поль, корабельный мастер привилегированной Ост-Индской компании в Амстердаме».

Но Петр хотел стать не только корабельным плотником, но также и корабельным инженером. Ближайший учитель Петра баас Геррит Поль не мог сполна дать ему удовлетворяющих ответов. Не нашел их Петр и у мастеров Адмиралтейства Гендрика Якобсона Кардинааля и Якоба Теллисона ван Реенена.

В то время в Голландии искусство судостроения переходило из поколения к поколению по семейным традициям. Голландцы-кораблестроители были больше мастерами-практиками, чем теоретиками корабельного дела. Многое делалось по интуиции, на глазок. Но из 20 тысяч кораблей, бороздящих в то время моря и океаны планеты,16 тысяч было построено именно в Голландии — из пяти кораблей в мировом океане четыре голландских!

«Гото предестинация» — символ русской нации

Царь приглашает в Россию девятьсот голландских, шведских, датских, и немецких моряков, от адмирала до корабельного кока. А еще 640 человек — художников, ремесленников, мастеровых, но больше всего было нанято искусных корабельных плотников, в том числе приглашены были корабельные мастера Гербрант Янсен, Никлас Вилим, Ян Ранс и с Ост-Индской верфи — Выбе Геренс (* Выбе Геренс поехал в Воронеж, затем на Олонецкую верфь на реке Свири. Позже Выбе, а затем он и его сын Питер работали в Петербурге и Архангельске).

Перед отъездом посольства в Россию розданы были пожалования: вступившему на русскую службу вице-адмиралу Корнелию Крюйсу — пара соболей в 30 и пара в 25 рублей, жене и дочери его «за его службу» по паре в 8 рублей; Николаю Витзену — 3 пары по 40 рублей. Не забыт был и учитель — баас Геррит Поль: «… по указу Великого Государя дано басу, который был на Ост-Индском дворе, 21 червоной. Принял их Александр Меншиков». На полях «Расходной книги» против этой записи заметка «что вместе работал».

Уезжая из Амстердама, Пётр просил Н. Витзена определить бааса Поля в какой-нибудь спокойной и прибыльной должности при Амстердамском Адмиралтействе. Царское пожелание было исполнено. Геррит Поль благодарил Петра по возвращении того в Москву следующим письмом от 20.02.1700 года: «Ваше Величество, вероятно, не забыли, что я имел честь, какой никто здесь не дожил, работать в товариществе с столь Великим Монархом на Ост-Индском дворе… Милостивое слово, которое Вы замолвили за меня бургомистру Николаю Витзену, произвело свое действие: я пожалован от него в звание корабельного слуги плотничьего цеха. С Ост-Индского двора сошел и очень доволен своею участью. Должность моя: дважды в день ходить по городу и надзирать, как валяют и конопатят корабли. Годового жалованья нет; получаю, что придется. Очень Вам благодарен, и здесь я узнал, что Ваше Величество хитрость корабельного дела продолжаете, что у Вас уже готов веселый караван и что один из Ваших кораблей ходил даже до Константинополя, чему турки немало удивились… Желаю Вам всякого блага, доброго здоровья, успешного кораблестроения, мирной кончины, царства небесного. Если будете писать, адресуйте: Герриту Полю, цеховому слуге корабельных плотников в Амстердаме».

Пётр ласковым письмом благодарил бааса Геррита Клааса Поля за добрую память и послал ему картину, изображающую 58-пушечный корабль «Гото Предестинация» («Божье Провидение»), который был полностью спроектирован и построен при неусыпном бдении «голландским плотником Петром Михайловым». Английский капитан Джон Перри заметил, что киль «Гото Предестинации» придумал сам Пётр (как теперь говорят, ноу-хау): в случае повреждения этого киля кораблю не угрожала течь. Такие кили применялись потом на английских кораблях. По этому поводу Пётр I собственноручно сделал запись в журнале: «Ноября в 19 день. На память св. мученика Авдия заложил корабль, именуемый «Божье предвидение». Киль положили, длина 130 футов, ширина 33 фута».

Замысел постройки «Предестинации» возник у Петра по возвращении из Европы. России был необходим мощный корабль, способный сражаться на Черном море с турками. Для строительства «Гото Предестинации» были вызваны ученики бааса Геррита Поля из Венеции Феодосий Моисеевич Скляев и Лукьян Алексеевич Верещагин. Все чертёжные работы по этому кораблю выполнил сам Пётр. Скляеву был поручено контролировать работу отечественных мастеров. Верещагин отвечал за отделку судна – «добротную оснастку и надлежащий его величеству виртуоз». Строительство «Предестинации» велось из хорошо просушенного отборного леса, поэтому корабль получился прочным и долговечным: он прослужил в Азовском флоте более десяти лет и после этого еще долгие годы находился в прекрасном состоянии. Спущен на воду «государев корабль« был 28 апреля 1700 года в присутствии царевича Алексея Петровича, царевны Натальи Алексеевны, бояр с женами, иностранных послов и других представителей дипломатического корпуса, государственных деятелей разного ранга, специально приглашенных по такому поводу. Пётр I ударом топора перерубил задержники под «Гото Предестинацией». Под бой барабанов и пушечную пальбу новое судно плавно сошло со стапеля на воду. Название «Гото Предестинация» на русском языке означало «Божье сему есть предвиденье», но на корме писалось по — голландски, чтобы смысл имени был более понятен европейским послам и специалистам. Из соображений национального престижа постройка шла без помощи иностранных мастеров. Голландский дипломат Ван дер Гульст сообщил своему королю Вильгельму Оранскому в Гаагу: «Будучи в Воронеже… мы видели спуск очень красивого корабля, построенного самим царем с помощью русских рабочих. Ни один иностранный мастер не приложил к этому делу руки». Сам Пётр так отзывался о качестве своего детища: «Корабль же «Божие Провидение» именованной, какой есть пропорции, крепости и удобства нам писать и разсуждать не возможно, понеже нашего есть размера и труда, и того для полагаем на рассуждение». «Предестинация» обладала прекрасной остойчивостью, хорошо всходила на волну. Длина корабля — 36 метров, ширина — 9,5 м, глубина трюма — 2,9 м. Экипаж составлял 253 человека. На нижнем деке располагались 26 шестнадцатифунтовых орудий, на верхнем — 24 восьми фунтовых и на юте 8 трехфунтовых орудия. Все орудия были отлиты в России на заводах Демидова. «Предестинация» входила в состав Азовской флотилии до 1711года и была самой быстроходной в эскадре Корнелиса Крюйса. В течение 11 лет «государев корабль» сковывал враждебные действия Турции против России и был символом встающей с колен русской нации. Противник предпочитал не вступать в сражения с этим русским линкором. Во многом именно присутствие «Гото Предестинации» в Черном море сдержало Турцию от удара в спину России. Царю не удалось договориться с Голландией и Англией о военном союзе против Турции. Поэтому он заключил с Турцией мир и начал войну со Швецией в союзе с Польшей и Данией. Созрело решение перевести «Гото Предестинацию» в Балтийское море для осады Штральзунда и поднятия боевого духа русских солдат. В июле 1711 года Пётр I приказал своему азовскому губернатору Ф. М. Апраксину перевести «Предестинацию» через Дарданеллы в Средиземное море и далее в Кронштадт. Снаряженная для плавания вокруг Европы, «Гото Предестинация» получила инструкцию Апраксина: «Спешить, но не избегать врага, поступать военным манером с пиратами Средиземного моря, чтобы чести флага не уронить». Турки воспрепятствовали проходу линкора через Босфор, а Пётр не рискнул разжечь новый конфликт на юге во время войны на северо-западе и потому приказал продать «Гото Предестинацию» и часть судов Азовского военного флота Турции, чтобы этим жирным куском умерить ее аппетит.

«Добро пожаловать, Питер-Баас!»

По возвращению в Россию Пётр осуществил то, чему научился в Голландии: были найдены нужные дубовые леса в верховьях Оки и Волги; была упорядочена система водных путей так, чтобы с верховьев Волги можно было сплавлять лес на Ильмень, а оттуда по Волхову, Ладоге и Неве в С.Петербург. Пётр воспользовался своим правом корабельного мастера и выдавал дипломы лучшим ученикам и работникам на русских верфях, где писалось: «Настоящим предоставляется звание мастера прославленного искусства кораблестроения, которое значится первым среди всех искусств механических, потому что владелец этого свидетельства умеет пользоваться не только циркулем, рисовать планы всевозможных кораблей, а следуя общим правилам не только все морские корабли строить, но при желании и их размеры увеличивать или уменьшать».

В бассейнах рек, впадающих в Белое море, также было много строевого леса, годного для постройки больших кораблей. Архангельск удален от соседних государств, а Белое море — полностью внутреннее русское море. Строительства военных судов в Архангельске было важно еще потому, что построенные здесь корабли направлялись в дальнейшем на Балтийское море. Трудный для парусных судов переход из Белого моря вокруг Скандинавии в Балтийское море служил прекрасной школой для моряков молодого русского военного флота.

Пётр вывез из Европы не только трудовые мозоли, знания и впечатления, но и идею: чтобы сделать Россию такой же сильною, как и великие державы Европы, надо перенять у Запада все необходимое.

…Геррит Клаас Поль ответил на письмо Петра уже 19 мая 1704 года: «… апреля в 22 день от Вашего Величества через некоего московского фактора Кинциуса вручена мне морская карта Черного моря с фигурою единого корабля, которой объявляется тремя частями — единая объявляется со стороны, другую видеть сзади, а третью — спереди, которого Ваше Величество сам закладчиком и строителем был… за присланное изображение корабля благодарствую. Корабль зело изряден пропорциею, английским образцом с круглым спигелем». Баас Поль снова напомнил, как они подобно двум конфратерам в 1697 году в Амстердаме на верфи Ост-Индской компании строили корабль «Петр и Павел» и присовокупил: «Этот корабль уже сходил однажды в Ост-Индию, благополучно возвратился, стоит близ верфи и снаряжается к новому плаванию для крейсирования».

1716-1717 годы Пётр I провел за границей. В Саардаме Пётр зашел в дом кузнеца Геррита Киста, где когда-то проживал 8 дней. Но старик, впав в бедность, работал в чужой кузне. Пётр нашел эту кузню и велел вызвать Киста. Строптивый голландец с досадой воскликнул: «Что мне до царя, не хочу его видеть, он мне еще должен за квартиру!» Петру донесли, что говорит старый кузнец, он стремительно вошел в кузницу, обнял сердитого старика и с участием спрашивал об его положении, щедро заплатил ему старый долг, дал еще денег на поправку дел и на память подарил серебряный кубок.

Посетил Пётр и верфь Ост-Индской компании, где когда-то жил и работал. Ева Снелингс, жена бааса Геррита Поля (умершего и похороненного 02.06.1710 года на Oosterkerk — в приделе восточной церкви), обратилась к нему: «Добро пожаловать Питер-баас!» Царь спросил ее: «Как ты меня знаешь?» На что Ева ответила: «Да Вы 19 лет тому назад так часто бывали в нашем доме и кушали за нашим столом. Я — жена мастера Поля». Петр узнал ее, обнял обеими руками и напросился к обеду, где с большей теплотой вспоминал своего учителя и долго беседовал с сыном Геррита Яном (Jan Gеrrit Pool), которого знавал еще 15 летним подростком и который, следуя традициям семьи Полей, работал корабельным мастером. Документ Ост-Индской компании указывает, что Ян Поль 11.08.1710года встал на место своего отца мастером и управляющим. К тому времени он научился строить и ветряные мельницы, сложные сооружения того времени. От нормальной работы ветряков зависела тогда жизнь и благополучие голландского народа. Известно, что царь еще в первый приезд в Голландию чрезвычайно интересовался этими сооружениями. Впервые увидев такое великое множество мельниц, Пётр пошутил: «То-то бы для Дон-Кишотов было здесь работы». Он пригласил Яна Поля на работу в С.Петербург. Приглашение было принято, но сразу переехать в Россию мастеру не удалось. 1.11.1720 года Ост-Индской компании повышает его жалованье, а 1.7.1723 года уведомляет, что Ян Поль уволен со службы. С этого момента и начинается история русских потомков голландского мастера…

В письме из Амстердама к адмиралу Ивану Головину, главному кораблестроителю Санкт-Петербургского Адмиралтейства, с которым «вместе топором стучали» на Ост-Индской верфи под надзором бааса Геррита Поля, Пётр писал: «Место трудов Ваших, откуда источник Российского Флота произошел, сподобились паки видеть и пили про Ваше здоровье на том месте: еще доношу, что товарищей Ваших, кроме басовых детей и командора никого нет… Все спрашивали про Вас вначале, а потом и о протчих, и зело удивлялись так скорому Вашему понятию и произведению дела; при сем посылаю Вашему превосходительству табак, который я сам купил…»

«De grootvorst» — Мельница имени Петра I

Ян Геррит Поль (родился в 1682 году), еще в 1697 году, работая на Ост-Индской верфи и обучаясь у своего отца искусству кораблестроения вместе с «Питером, тиммерманом Саардамским» и его десятью волонтерами, обучался у них и русскому языку. Поэтому по приезду в С.Петербург ему нетрудно было освоиться в новой для него обстановке, здесь Ян встретил старых друзей-волонтеров, которые к тому времени стали знатными мастерами кораблестроения: Феодосия Скляева, Лукьяна Верещагина, Гаврилу Меншикова и его влиятельного брата Александра. Много в России и соотечественников Яна Поля работало на верфях: Я.Кол, Р.Бент, К.ван Буковен, И.Вилимсен, Я.Янсен, Я.Брант, В.Воутерсон ван Колк и др. На русском флоте служили голландцы вице-адмирал К.И.Крюйс, шаутбенахты (контр-адмиралы) И.Ф. Боцисом, Я. ван Резом и многие другие моряки. В Адмиралтействе С.Петербурга работала не одна сотня корабельных мастеров и плотников из Голландии, рядом с Адмиралтейством они и селились компактно по признаку землячества и рода занятий. Первая лютеранская церковь стояла во дворе дома адмирала Крюйса и в нее ходили все лютеране «Немецкой слободы» Петербурга.

Ян Поль занимался, конечно, вопросами кораблестроения, но царь определил его в первую очередь на строительство в России ветряных мельниц более совершенного, голландского шатрового типа. Ветряные мельницы были необходимы при интенсивном строительстве кораблей, фабрик и заводов для обслуживания их строительства, для привода в действие различных машин и механизмов. До открытия парового двигателя оставалось еще полвека, и использование дармовой энергии ветра являлось насущной необходимостью. В Голландии уже давно и серьезно подошли к этому вопросу. К. Маркс писал в 1836 году: «В Голландии в ходу было около 12 тысяч ветряных мельниц, которые предохраняли 2/3 страны от обратного превращения в болото».

Эти мельницы применялись не только для водоснабжения и осушения земли в низменностях, а и приводили в действие машины и разные станки на лесопилках, маслобойнях, в бумажном, парусном и пеньковом производстве; размалывали зерно, краски, горчицу; растирали нюхательный табак и пряности. Интересно, что в Голландии ветряные мельницы имели имена, такие как: «Железный кабан», «Слепой осел», «Кошка», «Старый заяц», «Сокол», «Забулдыга» и т.п.

Мельницу в Саардаме, в строительстве которой Пётр принимал некоторое участие, голландцы назвали потом «de Grootvorst» — «Великий князь».. Пётр в Голландии чуть не искалечился, пробуя остановить работу лесопилки за крылья мельницы, а на шелкопрядильной фабрике, уцепившись за главное колесо, едва не был поднят на воздух одним из второстепенных колес, и только ловкость мельника, грубо рванувшего вниз царственную особу, спасло его жизнь.

…Строительство Петербурга требовало огромного количества материалов, особенно дерева — для домов, мостовых, набережных, столярных изделий. Распиловка дерева на пильных мельницах по голландскому типу экономила сырье и, требуя меньших затрат, давала более дешевые пиломатериалы. Но обслуживание пильных мельниц требовало специалистов. Поэтому, освоивший в Голландии проектирование и строительство шатровых мельниц восьми типов от простейших tjas-ker до восьмистенных осушительных bovenkruier, Ян Поль по настоянию царя в основном этим в России и занимался.

В «Описании» Петербурга (1710-1711)» говорится: «На стройке Васильевского острова, против крепости, сверх нескольких маленьких домов — три прекрасные новопостроенные голландские ветряные мельницы преимущественно для пилки бревен и досок». Территория Васильевского острова была возвышенная, поэтому уже с 1700 года вплоть до начала нашего века по острову были густо рассыпаны ветряные мельницы-лесопильни, вращающимися на невском ветру крыльями из белой парусины красивыми силуэтами украшая его пейзаж, став приметной и диковинной чертой Петербурга. Позднее эти мельницы, принадлежавшие Адмиралтейству, были перенесены на Мойку. По соседству с адмиралтейскими мельницами стояли и другие. Некоторые принадлежали казне, часть князю Меншикову.

Целыми семействами пильные мельницы стояли в разных местах Петербурга – на Охте, по берегам Ижоры и Большой Невы, на Стрелке Васильевского острова, в устье Мойки; даже на Трубецком Болверке Петропавловской крепости стояли мучные мельницы. Этим крепость походила на Амстердам, на бастионах которого в то время также стояли мельницы. С 1720 годов голландцы начали строить ветряные мельницы «на взморье», в основном с Адмиралтейской стороны, где дул сильный ветер. Пильные мельницы при крупных мануфактурах и металлургических заводах стали довольно распространенным явлением. Ветряные мельницы, которые строили голландцы, мололи муку, «терли семент», на пороховых мельницах на Городовом острове на «голландских пороховых камнях крутили» русский порох. В 1721 году в Петергофе была построена особая мельница, «которая будет пиловать и поляровать мраморовой и всякой мяхкой камень, кроме дикого и крепкого камня». В Екатерингофе и других местах голландцы строили водоподъемные мельницы для осушения почвы.

… К концу правления Петра I в России было построено около двухсот заводов, фабрик и мануфактур. И до 1917 года в России около двухсот тысяч ветряков перерабатывали 2 миллиарда пудов зерна из 4,3 миллиардов. На гравюрах А. Ф. Зубова с видами Петербурга 1717 года повсюду виднеются типично голландские шпили — шпицы (их было тогда не менее 50), на которых развеваются гюйсы и флаги, как это и сейчас можно видеть в Голландии. Большинство разводных мостов были сделаны с голландскими, напоминающими склонившихся аистов, противовесами, выкрашенных белилами (как это делают в Голландии до сих пор), сохранявшиеся до начала XIX века. Памятью о «голландском детстве» Петербурга служат золотые шпили Петропавловской крепости с флюгером-Ангелом и Адмиралтейство с Корабликом, Георгий-Победоносец на Летнем дворце Петра, глобус на Кунсткамере и звон голландских курантов на церквях, адмиралтействе и колокольне Петропавловского собора. Пётр говорил: «Дай мне Бог здоровья и Петербург будет второй Амстердам». И он многое для этого сделал. Почти все, что связанно с морем, пришло в Петербург из Голландии. Эмблемой Петербурга стал кораблик; башня, увенчанная позолоченным корабликом, украшает и королевский дворец в Амстердаме.

…Оставшуюся жизнь голландский мастер Ян Геррит Поль прожил в России и явился свидетелем больших исторических событий. Он умер в 1762 году и похоронен в Санкт-Петербурге; могила его неизвестна.

 Путь к трону омыт был кровью

Родоначальником прямой мужской ветви потомков Геррита Клааса Поля в России явился его внук Якоб (Jakobs Pool), родившийся в 1712 году в Амстердаме — младший сын Яна Поля. (Из воспоминаний внука Яна Поля, Петра Яковлевича Поля: «… особенно дед Ян любил своего сына Якоба. Зимой во время катаний на лошадях, он сажал Якоба между ног в санях. После прогулок они оба с аппетитом кушали приготовленный матерью erwtensoep» — (*гороховый суп с копченым беконом). Воспитание и хорошее образование Якоб получил в Голландии в Лейдене, знал голландский, немецкий, французский и русский языки. Это позволило ему сделать неплохую карьеру, вначале как купца в Архангельске, где он руководил архангельским отделением амстердамской фирмы ван Бриненов и заработал значительное состояние. Затем Якоб продолжил свою деятельность в Петербурге, где приобрел особую благосклонность у царской семьи, был приближен ко двору Великого князя Петра III и стал его советником.

В августе 1745 года императрица Елизавета Петровна женила Великого князя на немецкой принцессе Софии Фредерике Августе, дочери князя Ангальт-Цербстского, состоявшего на военной службе у прусского короля. Приняв православие, принцесса Ангальт-Цербстская стала называться великой княжной Екатериной Алексеевной.

25 декабря 1761 года императрица Елизавета Петровна почила в бозе. На престол вступил Пётр Федорович — император Пётр III и Якоб Поль, как доверенное лицо стал представлять интересы императора в Голштинии. В 1762 году Пётр приказал Якобу Полю закрыть свое дело, приступить к управлению имуществом в герцогстве Голштиния и строительству Северо-Восточного канала, чем тот и занимался.

6 июля 1762 года брат любовника императрицы Алексей Орлов и его собутыльник князь Федор Барятинский задушили Петра в Ропше. Путь Екатерины Алексеевны к всероссийскому трону оказался омытым кровью. Официально же было объявлено, что император «умер от воспаления в кишках и апоплексического удара». София-Катерина всплакнула, узнав об убийстве мужа. Однако, виновник смерти монарха Г.Орлов не только не был наказан, но и долгое время числился в фаворитах. Екатерина никого не казнила, не отправила в ссылку, ни у кого не отняла имений.

Но Якоб Поль со всей семьей уезжает в Гамбург. Женат он был трижды. В первый раз на Анне Мейер (Аnna Meyer) из архангельской семьи Мейеров, от которой он имел двух сыновей, о которых мы не имеем, к сожалению, никаких сведений. Второй брак Якоба Поля с Магдаленой ван-Бринен (Magdalena van Brienen), прибавил к его семейству еще пятерых детей. Магдалена умерла в Гамбурге 8.10.1763 года и была похоронена в соборе Lautebush St. Petri. В 1766 году Якоб купил в Мекленбурге несколько имений, в том числе «Klutzer Winkel» (между Любекской и Висмарской бухтами) и жил там летом. На зиму семья уезжала в Гамбург, где имела большой дом в Wandrahm. В 1767 году Якоб женится в третий раз на Юдит Шреур ван Хогенштайн (Judit Schreur van Hoghenstein), вдове прусского придворного Шарля Саррю, но через два года опять овдовеет. По городу Якоб Поль разъезжает четверкой лошадей, как привык в России, что у гамбуржцев вызывает удивление и любопытство. С момента отъезда из России он живет, как свободный человек без определенных занятий и 25 сентября 1775 года на 63 году заканчивает свою жизнь. А Северо-Восточный канал будет построен более чем через 100 лет после смерти Якоба Поля кайзером Вильгельмом II.

 Крестник Великого Князя

Из материалов доктора Эрика Амбургера, Генриха Мейера фон Эльтца и Свен-Рик Фишера известно, что все дети Якоба П. Поля, кроме младшего Давида, родились в Архангельске и Петербурге. Арнольд Поль (Arnold Poel) был мекленбургским придворным и советником. Умер он в Любеке, где жил следующий по возрасту его брат, коммерсант, Ян Поль (Jan Poel). Другой брат — Рутгер Поль (Rutger Poel), названный в честь деда по линии ван-Бриненов студентом Геттингенского университета, погиб на дуэли 19-ти лет от роду. Дочь Якоба, Магдалена Поль (Magdalena Poel.1757-1825), вышла замуж за любекского купца и шведского консула Адриана Вильгельма Поули, дав еще одно ответвление от родословного древа Полей. Потомки семейства Поули еще в начале XX века процветали в Рейхе.

Пятый сын Якоба Поля, Петр (Pieter J.Poel), родился в 1760 году в С.-Петербурге, и Великий князь Петр III стал его крестным отцом В университетах Бордо, Женевы и Геттингена Петр Поль изучает историю и национальную экономику. Возвращается в Россию и получает место в Коллегии иностранных дел, где 5 лет работает секретарем и переводчиком в звании капитана. В 1785 году Петр Поль едет в Стокгольм искать более престижную работу. Несмотря на протекцию короля Густава, при найме на службу он терпит фиаско по мотивам вероисповедания. Кальвиниста Петра Поля шведские лютеране не приняли в свое общество (*из переписки графа Кройтца и графа Оксенштиерны). После этой неудачи Петр возвращается в Гамбург и живет в своем имении «Циров», которое всегда было местом встречи друзей. Среди них мы видим барона Каспара Фогта (Caspar Vogt) и гамбургского профессора Иоганна Георга Бюша (Johann Georg Busch), на дочери которого Фредерике Бюш (Friederike Busch) Петр и женится в 1787 году. С друзьями он предпринимает поездки в Париж, Лондон и другие города Европы. (*В честь его друга Иоганна Бюша улица в Гамбурге между Гусиным рынком и Коллонадой названа улицой Бюша). Петр Поль являлся советником своего двоюродного брата Пейрона, шведского министра-резидента в нижнесаксонском округе и во времена Наполеона был отправлен оберпрезидентом графом Блюхером на переговоры со шведским кронцпринцем и основателем теперешнего королевского двора, наполеоновским маршалом Бернадоттом. Последние годы жизни Петр Я. Поль посвятил написанию воспоминаний о прожитой жизни и жизни своих родителей. ( Эти мемуары с 50-летним опозданием издал его сын Эрнст). Петр Поль пережил своих близких. В 1821 году умирает его жена Фредерика, а в 1825 году – любимая сестра Магдалена Поули. Скончался Петр Я.Поль 30.10.1837 года в возрасте 77 лет. В 1929 году в его честь дорога в Гамбург — Гамм была названа «Дорогой Поля».

Из детей Петра и Фредерики трое умирает еще в детском возрасте. Сын Вильгельм (Wilhelm Poel) был успешным банкиром в Амстердаме. Юрист Эрнст (Ernst Poel. 1796-1867) во время учебы принимал участие в знаменитом Вартбургском празднике. Затем он стал последователем своего отца в издательстве «Альтонского Меркурия».

Питер Эдуард Поль (Pieter Eduard Poel. 1798-1850) был совладельцем фирмы придворного банкира барона Берхарда Штиглица «Штиглиц и Ко» и руководил ее филиалом в Одессе, женившись на дочери барона Анне Штиглиц. Его потомки назывались позднее фон Поль, хотя происхождение титула неясно.

Густав Поль (Gustav Paul Poel .1804-1895) получил юридическое образование и в 1852-68 годах был бургомистром города Итзехое (Jtzehoe). 09.07.1868 года он стал первым почетным гражданином Итзехое.

Теодор Поль (Theodor Paul Poel) учился на юридическом факультете вместе с Генрихом Гейне, дружил с поэтом и 19.09.1824 года, путешествуя по Германии, вместе с ним посетил гору Броккен близ Магдебурга, широко известную под именем «Лысая гора, куда, согласно легенде, в ночь на первое мая прилетают ведьмы и справляют свой «шабаш». И теперь тысячи любителей волшебства и колдовства ежегодно 30 апреля приезжают на эту гору, чтобы отпраздновать там Вальпургиеву ночь.

Младшая сестра Эмма София Цецилия Вильгельмина Поль (Emma Poel) основала Альтонскую детскую больницу, а в 1835 году женскую больницу для бедных людей.

В семье в следующих поколениях было еще много интересных личностей, некоторые стали юристами и офицерами. За две мировые войны семья недосчиталась многих. Но и сегодня эта фамилия процветает в Северной Германии.

Часть вторая. Дети мастера в России

Родоначальницей нашей русской линии потомков Геррита-Клааса Поля явилась его внучка Венделина Поль (Wendelina Poel, вторая дочь Яна Поля), в замужестве Целликофер (Zolikofer), когда она вышла замуж за голландского купца Иоганна Каспара Целликофера, приехавшего в Россию в первой половине XVIII века (уже в 1722 году эта фамилия встречается в обществе голландских торговых людей в С.Петербурге).

Дочь Венделины и Иоганна Целликоферов, тоже Венделина, вышла замуж за гофмаклера архангельского порта, купца Иоганна Фюрста (Johan Furst.1728–1806), уехала с мужем в Архангельск и жила там еще в 1804 году. Их две дочери Доротея и Анна-Катерина выйдя замуж: Доротея за Абрахама ван Бринена, а Анна-Катерина за пастора архангельской кирхи голландца Эгбертуса Хоолбоома, дали два ответвления от древа Полей: ван Бриненов и нашей Петцев, когда внучка Хоолбоомов Эрнестина вышла замуж за Андреаса Петца.

Из одной пекарни

Отец Андреаса, Август Августович Петц (August Paetz. 1746-1819) родился в городе Вайсенфельсе, ранее принадлежавшем тюрингским графам, а с 1657 года ставшим резиденцией герцогов Саксен — Вайсенфельсских, боковой линии дома саксонских курфюрстов. Герцог Иоганн Георг Вайсенфельс известен тем, что 11 июля 1698 года на костюмерном празднике-маскараде «Wirt schaft», устроенном Леопольдом I в Вене в честь Петра I, в компании с герцогом Евгением Савойским и другими знаменитостями чествовал русского царя. Причем все были одеты в костюмы разных народов мира. Герцог Вайсенфельс был наряжен индейцем, а Пётр I — в костюм фрисландского крестьянина. Пётр собирался из Вены отправиться в Венецию для изучения галерного кораблестроения, но из России пришло сообщение о бунте стрельцов, и он был вынужден возвратиться домой.

… Город Вайсенфельс возник как торговое поселение ниже рыцарского замка с поэтичным названием Вайсенфельс — Белая скала и получил это имя. Статус города Вайсенфельс имеет с 1185 года. Раннее барокко трехфлигельного замка, замковый музей, богатые росписи в замковой капелле, поздняя готика. Городская кирха святой Марии 15века, барокко ратуши 1670 и 1718 годов. Вайсенфельс известен как старинный центр изготовления обуви. Есть в городе и музей, посвящённый башмачному делу. В нем представлена богатая коллекция обуви всех времен и народов, а так же оборудование, на котором работали сапожных дел мастера. Город расположен на реке Заале, впадающей в Эльбу, и входит в состав немецкой «земли Саксония — Ангальт».

Богаты культурные и исторические традиции этой «земли». Иоганн Себастьян Бах создавал в Котене свои «Бранденбургские концерты». В Вайсенфельсе жил, работал инженером на соляных рудниках и захоронен знаменитый немецкий поэт Новалис. В этих местах родился и проповедовал протестантизм Мартин Лютер (Виттенберг, Эйслебен). А Георг Фридрих Гендель и Георг Филипп Телеманн, два известнейших композитора эпохи барокко, родились в Галле и Магдебурге. Имена Отто фон Бисмарка, Фридриха Ницше, Томаса Мюнцера, Лукаса Кранаха и Василия Кандинского, так или иначе, связаны с «землей Саксония-Ангальт». А немецкая принцесса София-Фредерика-Августа — это русская императрица Екатерина II из рода Ангальт-Цербст на Эльбе. Гора Броккен — символ немецкости (по словам Гейне) и, одновременно, древнее место слетов ведьм Европы, недавно обнаруженный бронзовый «небесный диск» из Нербы — самый древний календарь, высшая школа строительства и художественного конструирования «Баухауз» в Дессау и другие достопримечательности этой земли притягивают к Саксонии-Ангальт внимание всего мира.

…Во время Тридцатилетней войны город был сильно поврежден, население сократилась с 2200 до 960 человек. С 1764 добыча угля способствовала индустриализации и росту промышленности города. Вейсенфельс пережил экономический бум, развивалось ремесленное призводство, особенно швейное и сапожное. С середины 1930-х годов в Вайсенфельсе были размещены крупные химические заводы Leuna и Buna.

После второй мировой войны многие обувные компании были национализированы, возник новый комбинат обуви с большими производственными помещениями, и научными организациями. К концу восьмидесятых годов комбинат производил 75% обуви ГДР, где работало более 6000 рабочих. До 1991 года производство процветало, но грянуло воссоеди нение Германии, приватизации предприятий привела к краху индустрии и завод что закрылся. Часть помещений была разрушена, другая сдана в аренду. (Ну, точно, как в России сегодня!)

…Известно, что массовые и организованные переселения немцев в Россию начались ещё с благославления Петра I. В 1702 году в Германии был опубликован его Манифест, приглашавший в Россию предпринимателей и ремесленников на выгодных условиях и точном исполнении данных обещаний со стороны русского правительства. Наиболее бурным развитием торговли, а также лесной промышленности в Архангельске, отмечен «золотой век» Екатерины II. 4 декабря 1762 г. и 22 июля 1763 г. были опубликованы Манифесты императрицы, где говорилось, что переселенцы с Запада “могут приобретенным своим искусством, рукодельством, промыслами и разными незнаемыми еще в России машинами открыть подданным легчайшие и кратчайшие средства к обрабатыванию земель, к распространению домового скота, к заведению собственных фабрик, к управлению всего крестьянского домоводства”. Из Европы призывались все желающие свободно поселиться в «наивыгоднейших к поселению и обитанию рода человеческого полезнейших местах империи, до сего праздно остающихся».

… Август А. Петц прибыл в Архангельск на одном из ганзейских кораблей в 1774 году во время царствования своей землячки Екатерины II. В “Городовой обывательской книге Архангельска на 1786 — 1788 гг.”, которая дает наиболее ценные сведения о деятельности посадского населения Архангельска и его социальной структуре записано: «…Август Августович Пец, 40 лет, уроженец Верхне — Саксонского округа г. Вайсенфельс; имеет купленный дом 2-3-41; имеет за собой ремесло – печенье хлебов на французский манер; капитала не объявлено…»

Мне всегда хотелось узнать, что это за город такой — Вайсенфельс, живут ли там ещё наши далёкие родственники. На вебсайтах Интернета увидел я чудный городок, красивые лица жителей, узнал его богатую историю. Случайно, совсем на другом сайте бросилось в глаза: «…ВАГНЕР, РИХАРД (1813–1883), великий немецкий композитор, родился 22 мая 1813 в Лейпциге, в семье чиновника Карла Фридриха Вагнера и Иоганны Розины Вагнер (урожденной Пец), дочери мельника из Вайсенфельса».

Очень большая степень вероятности, подумалось мне: тот же город, та же фамилия и почти та же профессия. На сайте www. jursitzky.net обнародованы ещё три предка композитора по матери, жившие в Вайсенфельсе с начала 18 века, и профессия его деда вовсе не мельник (Muller), а Weißbäckermeister — булочник, как и моего прапрадеда Августа А. Пеца, в 1774 году уехавшего из Вайсенфельса в Россию. Три совпадения – это слишком много для просто совпадения! Конечно, надо ещё многое уточнять, но лично меня поразило вот что. Летают чартерными рейсами из одного полушария в другое в самолетах, набитых до отказа, состоятельные люди и аристократы из всех европейских стран, даже из Японии на исполнение любой оперы Вагнера. На вебсайтах Вайсенфельса много говорится о культурном наследии города, о его писателях, поэтах, художниках, композиторах.

Ни слова не сказано не только о Вильгельме Рихарде Вагнере, но и о его матери и его предках уроженцах Вайсенфельса. Warum? – Почему? Ведь не только нацистские власти поощряли исполнение сочинений Вагнера, поскольку Гитлер был фанатичным приверженцем его творчества, но и сегодня, благодаря В. Гергиеву, даже в России возродился мощный Вагнер. (“Гергиев срывает бурные аплодисменты со своим оркестром…” (В. Путин). И хотя произведения великого композитора запрещены к исполнению в Израиле, ни один деятель искусства не держал публику в таком состоянии непрестанного возбуждения, как Рихард Вагнер. Спустя десятилетия после его кончины споры о нем не утихали. Книги, написанные противниками Вагнера и его защитниками, составили целую библиотеку. И только город Вайсенфельс не знает гения немецкого народа – Рихарда Вагнера.

Архангелиты

Расссеянным по всему миру живет сегодня потомство «аглицких и свейских немцев» — архангелитов (Archangeliten), преимущественно состоящих из людей немецкого, английского, голландского или норвежского происхождения, живших в Архангельске (Archangel). В эпоху викингов эта территория была известна как Бьярмия. В XII веке она вошла в состав Новгородской Руси под именем Заволочья; новгородские ушкуйники, плававшие на Двину, Мезень и Печору, проникли сюда ещё в XI веке. Молодая столица Севера сначала называлась Новым Холмогорским городом, затем Архангельский город, вот и жители его стали архангелогородцами. Впоследствии город переименовали в Архангельск, но жители все равно именовали себя по старому — архангелогородцами. Иностранцы же называли этот город Archangel, а себя архангелитами. История их полна драматизма. С немецкой пунктуальностью описаны достижения и заслуги архангелитов и то, как прожили они эти годы в России.

Жизнь на севере малопривлекательна и селились здесь предприимчивые люди. Религией их, в основном, был протестантизм; согласно протестантской этике основными симптомами избранности к спасению являются сила веры, продуктивность труда и деловой успех. Немецкая слобода оказалась энергичным островком в застойных водах русского Севера. Архангелиты строили здесь прядильные и канатные предприятия, возводили кузницы, мельницы, налаживали «поварни для топления сала морского зверя и кожаного сушения», вели торг в компаниях со своими соплеменниками. Так, Менсендейк торговал вместе с англичанином Артуром Кейли и Эдуардом Блигендоком, наш прапрадед Вильгельм Христианович Блюменрёдер (*архангельский купец 1-ой гильдии из саксонского города Ильменау) с датскими купцами А. Беккером и Карлом Лофтусом. Во второй половине XVIII века в городе поселились основатели династий, оставивших заметный след в жизни Архангельска. Среди них уроженцы Гамбурга пастор лютеранского прихода Иоганн Генрих Линдес и еше один наш прапрадед — «золотого художества мастер» Иоганн Андреевич Ротерс, портной Карл Люрс из Ганновера, саксонский хлебопек Август Августович Пец, Иоганн дес Фонтейнес из Амстердама и другие. В конце XVIII века в Архангельске жило 383 выходца из западноевропейских стран.

В 70-х годах 19 века в город на Северной Двине прибыли норвежцы Мартин Ульсен и его друг Карл Стампе, швейцарец Яков Лейцингер, прусский подданный А.Ю. Сурков, Франц Амбургер, Абрам Руссатье, Соломон Фанбрин и другие.

Из простых торговцев они становились лесопромышленниками, превращались в удачливых коммерсантов и первых людей города, фамилии которых были на слуху не только у жителей губернии, но и у всей России. К 1859 году из 9 купцов 1-ой гильдии пятеро было архангелиты: Э.В. Брандт, Э.Е., Ф.Е. и А.Ф. Линдесы и Э.Э Фонтейнес. Наиболее доходными в то время на Севере оказались судостроение, канатное производство, производство сахара (на короткое время). В 1880-е годы А. Ю. Сурков основал сначала пивоваренный, а в 1881 вместе с Шергольдом построил винокуренный и лесопильный заводы

В начале 20 века близ Архангельска находились заводы Стюарта, Брандта, Классена, на Кегострове — торговые дома «Голвин и Гест». Обработанный лес — распиленный на стандартные доски и брусья -очень высоко ценился на Западе. Эксплуатацией северных лесов занималась фирма «Братья Пец», экспортом смольных товаров — «Товарищество северных смолоторговцев», возглавляемое А. Я. Беляевским, Э. Ф. Линдесом. Буквально накануне войны, в 1913 году, лесопромышленную фирму в Архангельске учредил норвежский подданный Ф. Прютц. Свои средства вложили сюда хорошо известные в Норвегии лица: известный полярник Нобелевский лауреат Фритьоф Балдур Нансен, швед Олаф О. Вагер, К.Брок, А. Гендрихсен, Т. Мувинкель и другие. Лесопилением занимались также голландцы Гувелякены и Дес Фонтейнесы и многие другие.

Энергией этих людей создавались лесозаводы в Архангельске, Онеге и на Печоре. Только крупный капитал давал возможность соорудить большой лесозавод, развернуть заготовку древесины, ее буксировку к лесозаводам. А после появления железной дороги значительно расширились возможности реализации продукции лесозаводов: она могла направляться и в центральные губернии. Шведский лесопильный завод компании Альфреда Лидбека действовал с 1901 года и был расположен против маленькой деревушки Екуши на реке Печоре. Обычно на заводе работало 200-350 человек, а летом 450 и более. На расстоянии двух верст от него шло строительство завода «Стелла Поларе» товарищества архангельского торгового дома «Ульсен, Стампе и К», основанного в 1903 году с участием Вальнева, А. Шольца, Рудольфа К. Пеца и других лесопромышленников.

Их не испугали трудности: суровые климатические условия, отдаленность от Архангельска, недостаток опытных рабочих рук, слабая изученность морского фарватера в устье Печоры и прохода по ней. Основав здесь завод всего лишь на 3 рамы, Мартин Ульсен, с согласия правления, купил вскоре завод шведской компании Альфреда Лидбека на 10 рам. Товарищество уже тогда имело собственный флот из 8 пароходов, 7 (!) из которых были винтовыми.

Завод «Стелла Поларе» в то время стал самым крупным и передовым предприятием промышленности Архангельской губернии. На нем в среднем было занято 500 человек. Ежегодно распиливалось по 250 000 бревен. Практически вся печорская древесина отправлялась на экспорт.

На 4 февраля 1904 года имущество завода «Стелла Поларе» состояло из деревянного, двухэтажного на каменном фундаменте здания лесопильного завода, машинного отделения, паровочной, шлюзов, литейной, двух зданий для конторы и проживания служащих, дома для мастеровых, здания для больницы и квартиры фельдшера, трех казарм, в которых жило 185 человек, пекарни, лавки с кладовыми, конюшни, бани, паровых машин, трех пилорам «Болиндер».

К началу ХХ века потомки “немцев” входили почти во все сферы общественной и экономической жизни Архангельска. В 1909 году в Архангельске было открыто отделение Петербургского международного коммерческого банка, директором которого был Ф. Ф. Ландман. Членами учетного комитета банка были также А. А. Люрс и Р. К. Пец. Банк сыграл значительную роль во внешней торговле.

Потомственный почетный гражданин Адольф Шольц являлся членом губернского комитета по делам присутствия и возглавлял архангельский комитет торговли и мануфактур; Эдуард дес Фонтейнес исполнял обязанности гражданского заседателя в приказе общественного призрения. В работе последней городской думы из общего состава 21 Гласных 9 являлись потомками иностранных предпринимателей. Среди них: Рудольф и Эдмунд Пецы, Георг Линдес, Эмиль Бройтигам, Вильгельм Гувелякен, Яков Лейцингер, Егор Шергольд, Эрнст Шмидт, Мартин Ульсен и другие архангелиты.

Многие из них занимали заметные должности в финансовых сферах, в попечительских советах учебных заведений и благотворительных обществах, на собственные деньги открывали школы и гимназии. А женское попечительское общество о бедных наполовину состояло из жен с иностранными фамилиями. Среди них Мария Линдес, Мария Мейер, Эрнестина Шмидт (Пец), Лидия Суркова.

В дореволюционное время потомки иностранцев, принявшие российское подданство, широко использовались “родными” государствами в качестве консулов: В.Х. Грель (бременский), И. И. Гернет (гамбургский), А.И.Фонтейнес (ольденбургский), Э.В. Брандт (нидерландский, датский, бременский, прусский и ганноверский), В.А. Руссатье (французский), Э.Е. Линдес (прусский), В.М. Клафтон (мекленбургский), П.П. Дрезен и братья Пец (датский, британский). Представительства находились в основном на Соломбальском острове, где была гавань для иностранных кораблей. Подобная практика назначения консулов существовала в ХХ веке и даже в первый период советской власти.

Архангельск больше, чем другие города, соприкасался с западноевропейской культурой, ведя торговые дела с иноземцами. В середине 19 века в Немецкой слободе было построено здание коммерческого собрания, рассчитанное на 1460 человек, где проходили собрания и различные праздники, что объединяло всех иностранцев города.

(*Сегодня этот красивейший памятник архитектуры XIX века оглашается гитарными звуками и воплями «Иисус любит вас!», «Хэллэлуйа!» — здесь свою мессу справляет секта «Святая Троица» союза неопятидесятников).

В городе существовали частные школы, где вместе с прочими предметами преподавался иностранный язык. В конце XVIII века купечество Архангельска обратилось с ходатайством об открытии в городе гимназии для «нужд коммерции», требовавшей «просвещённых негоциантов». (*Известные в городе купцы П.К. Люрс, Ф.Ф. Шольц и К.И. Мейер и многие другие получили образование в Архангельском евангелическом училище.

(*Архангельское евангелическое училище — частное учебное заведение. Зарегистрировано в 1811 как немецкое училище при лютеранской церкви Св. Екатерины. Открыто в 1817 на пожертвования архангельского иностранного купечества. Управление училищем осуществлял церковный Совет Архангельского евангелического общества. Училище было трехклассным с 6-летним сроком обучения. Предназначалось главным образом для детей торгово-промышленных кругов иностранного населения Архангельска. В училище принимали мальчиков и девочек в основном евангелического вероисповедания. Главными предметами являлись лютеранский катехизис, священная история, всеобщая история и арифметика, английский, французский и русский языки; преподавание велось на немецком языке. В 1915 в училище было 80 учащихся (40 — евангелического вероисповедания, 35 — православного, 2 — римско-католического, 2 — иудейского) и 13 учителей).

В Архангельске открывается первое в провинции научное историческое общество и старейший в России краеведческий музей, начинается книжная торговля, даже образуется своя масонская ложа. Здесь же существовало Общество трезвости, которое своей деятельностью с помощью культурно-просветительной работы пыталось «противодействовать чрезмерному употреблению спиртных напитков». Оценивая роль Севера в экономике России, историк С.Ф. Платонов справедливо заметил: «…К северным гаваням потянулось население, торговое и рабочее. Ожили не только пути, по которым шло вызванное торгом движение, но и целые районы, работавшие на эти пути или от них зависимые в том или ином отношении. Север из глухой окраины государства стал одною из самых оживленных его областей. Вся страна в сношениях своих с культурным миром обратилась лицом к Северу».

Заметным показателем авторитета архангелитов являлось их избрание на пост Городского Головы. Как свидетельствуют исторические хроники, Городской Голова избирался городским избирательным собранием из числа почетнейших лиц городского общества (дворян, именитых и почетных граждан, купцов 1-й гильдии), которые владели в городе собственностью на сумму не менее 15 тысяч рублей. С 1793 по 1910 год на этой должности побывало 32 человека, в том числе 9 жителей Немецкой слободы. Среди них А. Менсендейк и В. Брандт. Дважды доверяла городская дума этот пост Абраму дес Фонтейнесу, К. Мейеру даже трижды. А Яков Иванович Лейцингер избирался Городским Головой четыре раза ! К началу ХХ века архангелиты входили почти во все сферы общественной и экономической жизни Архангельска. В последней городской думе из 21 гласного 9 были потомками иностранных предпринимателей. Это Рудольф и Эдмунд Пецы, Георг Линдес, Эмиль Бройтигам, Вильгельм Гувелякен, Яков Лейцингер, Егор Шергольд, Эрнст Шмидт и Мартин Ульсен.

В документах Архангельского архива мы находим такую характеристику «Немецкой слободе» и ее жителям: «…из жителей «Немецкой слободы» вышли целые династии купцов, заводчиков и промышленников: Клафтоны, Пецы, Шмидты,Ротерсы, Десфонтейнесы, Люрсы, Шергольды, Гувелякены, Гернеты, Линдесы, Брандты… Постепенно иноземные купцы сумели занять в Архангельске ключевые позиции. «Немецкая слобода» выгодно отличалась от других районов. Здесь впервые появилось уличное освещение, водопровод электричество и телефон… это настоящие хозяева города и всего северного края».

1910 год. Деловые люди Архангельска. С кепкой в руках — Вильгельм В. Гувелякен. Слева от него – Вальтер К. Пец.

А народ архангельский распевал в это время такую частушку:

«…Линдес стряпает котлетки

дес Фонтейнес шьет жилетки

Клафтон улицы метет

Пец дровишки продает».

(*У семьи Клафтонов была канатная фабрика, а канаты расстилали тогда вдоль улиц).

Более трех веков иностранные бизнесмены разных уровней занимались бизнесом на севере России. Их деловая хватка, опыт и капитал сыграли огромную роль в развитии экономики Севера.

Деятельность первых купцов, поселившихся в «Немецкой слободе» помогла набрать силы местным торговцам. Создание общих торговых домов и акционерных компаний, общение с западными фирмами помогали русским купцам осваивать мировой опыт торговли.

Даже в 1920-е годы советская власть пыталась использовать опыт привлечения иностранного капитала. В Архангельской губернии было создано три смешанных общества: Руссанглолес, Руссголландлес и Русснорвеглес. Бывшие владельцы лесозаводов в Архангельске и Онеге Ф. Прютц, семейство Вагеров и др. активно сотрудничали с Северолесом, помогая восстанавливать лесозаводы, обновлять станки, налаживать лесной экспорт. Однако, тяжелое состояние российской промышленности и политическая нестабильность, быстрое становление директивно-плановых методов руководства народным хозяйством, несовместимых с рыночной экономикой, делали Россию непривлекательным местом вложения иностранных капиталов. Поэтому все смешанные общества на Севере к 1930 году закрылись.

История архангелитов интересна, многогранна, бездонна и поучительна, и не возвращаться к ней невозможно.

Губернатор Вильгельм В. Гувелякен

На два срока с 1895 по 1903 и с 1914 по 1917 годы городским Головой Архангельска был избран и наш родственник, купец II гильдии, потомственный почетный гражданин Архангельска, лесопромышленник Вильгельм Вильгельмович Гувелякен (22.5.1857, Архангельск – 16.9.1930, Гамбург), занимавшийся и активной общественной деятельностью. Был он председателем Архангельского сиротского суда и председателем попечительского совета мореходного училища, членом биржевого комитета, председателем комитета Архангельского общества трезвости и общества покровительства животных, почетным мировом судьей Архангельской губернии и проч. В.В. Гувелякен был награжден золотыми медалями «За усердие»на Станиславской ленте и «За особые труды» на Анненской ленте, орденами Св. Станислава 2степени, Анны 3 степени, знаком Красного Креста, французским орденом «Черной звезды».

… В Архангельске о Февральской революции стало известно сразу же, хотя местные власти и главноначальствующий Архангельска и Белого моря генерал Федоров не стремились информировать об этом население. 1 марта 1917 года состоялось собрание гласных городской Думы, во главе с В. В. Гувелякеном, на котором депутаты решило взять руководство событиями в свои руки и всеми силами способствовать сохранению порядка. 2 марта рабочие Архангельска остановили заводы, работу в порту и устроили демонстрацию. Перед демонстрантами выступили городской Голова В. В. Гувелякен и кадет Н. А. Старцев, огласившие полученные телеграммы об отречении царя Николая II. После этого городская Дума собралась на заседание и образовала «Обывательский комитет» для заведования продовольственным делом и поддержания порядка. В специальной телеграмме от 3 марта 1917 года глава Временного правительства князь Г.Е. Львов известил Гувелякена: «Губернский комиссар является носителем власти Временного правительства в губернии, и ему присваиваются права и обязанности, возложенные законом на губернатора, за исключением отпавших вследствие происшедших в государственном строе изменений …” Таким образом, Губернский комиссар становился отныне первым лицом в губернии, а управление Архангельской губернией передавалось Вильгельму Вильгельмовичу Гувелякену.

Образованный параллельно Исполком Совета трудящихся 21 марта обратился к Петроградскому Совету с просьбой: «поставить на вид Временному правительству дезорганизацию, вносимую губернатором Гувелякеном». После Октябрьского переворота В.В. Гувелякен руководил своими лесопромышленными предприятиями и по мере возможности сопротивлялся новой власти. Так, например, 9 января 1918 года городские газеты писали: «В ответ на нежелание лесопромышленника Гувелякена В. В. повысить зарплату рабочим вновь строящегося лесозавода близ Архангельска, профсоюз снял оттуда всех рабочих и перевел на другие заводы. На все предприятия Гувелякена был наложен бойкот».

В 1920 году в Архангельск для зачистки с «революционной целесообразностью» губернии от «нетрудовых элементов» прибыл соратник Феликса Дзержинского, один из руководителей ВЧК М. С. Кедров. Вильгельму В. Гувелякену с женой Люцией Францевной Шольц удалось, как и очень немногим жителям «Немецкой слободы», вырваться из большевистской ловушки и обосноваться в Гамбурге. Но многие жителей «Немецкой слободы» попали под репрессии и об этом речь пойдет далее…

1775 г. Архангельск. №23 — дом Иоганна Генриха Фюрста (нашего предка). №22 — Троицкая церковь. Фрагмент голландской литографии.

…Прибыв в 1774 году в город на Двине, уже в 1807 году Август А. Петц становится архангельским купцом (записано – «из иностранцев»), а в 1800 году — выборным от купечества «у соли». В этот же год Август Августович Петц принимает русское подданство; упростилось произношение и написание его фамилии: вместо Петц — просто Пец. В таком виде эта фамилия и дошла до наших дней. Вскоре по приезду в Архангельск Август А. Пец женился на Елене Христиановне Шрайбер (1746-1817) «…дочери датской нации Христиана Шрайбера из города Алтона, герцогство Голштиния» (*Aлтона был основан в 1535 как село рыбаков на правом берегу Эльбы. В 1664 он получил права города от датского короля Фредерика III. С 1640 по 1864 Aлтона был одним из наиболее важных портовых городов датской монархии в Герцогстве Шлезвиг-Гольштейн. После войны с Пруссией, Дания уступила Шлезвиг-Гольштейн Пруссии, и Aлтона стал частью Пруссии. В 1937 Aлтона и несколько других близлежащих городов были объединены с вольным ганзейским городом Гамбургом).

В 1777году у Августа и Елены Пец них родились две девочки-близнецы Мария и Доротея. Первая дочь — Мария Магдалена вышла замуж за приехавшего из Гамбурга Мартина Филиппа Ринека, ставшего первым органистом в Екатериненкирхе.

Их внук, Александр Христианович Ринек, после окончания Военно-медицинской академии в 1864 году участвовал в русско-турецкой войне 1877-1878 годов, работая хирургом в военном лазарете. Затем долгое время заведовал кафедрой теоретической хирургии в Киевском университете св. Владимира, являясь профессором и доктором медицинских наук. Труды ученого хирурга перечислены в Энциклопедическом словаре Брокгауза и Ефрона: «*Ринек (Александр Христианович, родился в 1837 году) — хирург; окончил курс в Военно-медицинской академии в 1864 году. В 1867 году, за диссертацию «К учению о цилиндроме» (Санкт-Петербург), удостоен степени доктора медицины. В 1868 году был командирован за границу с ученой целью, в 1873 году избран доцентом в университете св. Владимира по кафедре хирургии; с 1878 года — профессор по кафедре теоретической хирургии и госпитальной клиники, затем — оперативной хирургии. Кроме диссертации, Ринек напечатал следующие работы: «Клиническое и патолого-анатомическое значение сарком» («Протоколы Общества Русских Врачей в Санкт-Петербурге», 1867), «Случай хандромы верхней челюсти» («Протоколы Общества Русских Врачей в Киеве», 1872), «О сапных новообразованиях» («Протоколы Общества Русских врачей в Санкт-Петербурге», 1868), «К учению о воспалительном процессе» («Труды съезда естествоиспытателей в Москве» и «Медицинский Вестник», 1869), «О развитии сосудистого листка в зародыше форели» (ib.) и другие)».

Из одной пекарни (продолжение)

Сын прфессора Ринека, Борис Александрович, инженер-путеец на Транссибирской железнодорожной магистрали, вместе с семьей бежал от революции в Харбин, затем в Шанхай, где русские людей жили своими колониями, строили церкви, школы, магазины. Дочь Бориса, Ольга Ринек окончила в Шанхае

гимназию и техничес кое училище, вышла замуж за англичанина, появилась на свет девочка Дарья Наталья Элайна Брандт. Но революция догнала семью Ринеков и в Китае. Решено было переехать в Канаду. По дороге «завернули» в Австралию, где давно жили брат и сестра Ольги Борисовны. «Ведь я их больше никогда не увижу»— сказала она. В Австралии вдруг заболела дочка и оказалась в больнице, деньги у родителей таяли, и думать о Канаде уже не имело смысла, так здесь и остались. Говорили в семье на английском, но мать, всю жизнь скучавшая по родине, по русским просторам, по русскому небу и русским березам, настойчиво обучала девочку русскому языку, постоянно напоминая, что корни ее остались в России. И Даша выросла с этой мыслью. При всех переездах и мать и тетя Наталья Борисовна бережно хранили семейные реликвии : документы о предках и среди них «Свидетельство о крещении» в Архангельске Александра Христиановича Ринека, фамильные вещи, серебро, хрусталь, много рассказывали о роде Ринеков, Пецев, Десфонтейнесов …

И вот Дарья Федоровна Брандт в Архангельске: встреча с родственниками, посещение Лютеранского кладбища и Екатериненкирхе – дань памяти ее первого органиста Мартина Ринека и прекрасное исполнение нескольких пьес Баха органистом. Виктором Ряхиным в честь Дашиного прапрадеда.

Затем была теплая встреча в клубе «Немецкая слобода» с потомками Пецев, Гувелякеных и Десфонтейнесов, посещение музея изобразительных искусств и музея в Малы Корелах, а также старинной русской деревни. «Очень хорошо, что в России стали возрождать храмы — говорит она — видно, что северные крестьяне жили очень крепко, радостно отметить, что древнее ремесло живет, и какой вкус к красоте был, а русская баня – такое удовольствие!». О трудностях в России, о нищих, о бомжах, которых она заметила в Архангельске: «Это печально, но их немало и в Сиднее, они всюду, и особенно много в США. Так что не следует обольщаться заокеанским раем». Перед расставанием на вопрос: «Что Вы можете назвать самым главным впечатлением от Архангельска?» Даша сказала: «Я почувствовала всем своим существом: здесь жили, работали мои предки, их дух, след остался на этой земле. Корни – живые. Наверное, это и называется родством с землей. Я очень горда, что именно здесь, на Севере, встретила столько сердечной доброты, какой не обнаружила ни в одной другой стране. Русская искренность, русское тепло души – просто поразительны. Свет этой доброты я и увожу с собой !»

Вторая дочь – близнец Доротея Елизавета вышла замуж за голландского штурмана из города Эмден Германа Сантера. В свою очередь, дочь Доротеи и Германа, Гермина Сантер вышла замуж за уроженца Амстердама Иоганна Гувелякена, приказчика фирмы «Гернет и Клефекер».

Сегодня их праправнучка и внучка Германа Вильгельмовича Гувелякена, Флора Витальевна Амбросевич проживает в Архангельске, после физмата Архангельского пединститута много лет проработала в школах Архангельска и Поморском университете. Она — отличник народного просвещения, заслуженный учитель РСФСР.

Третья дочь Августа А. Пеца — Кристина была замужем за плац-майором Александром Фелькнером. Их сын Генрих(1808-1810) умер в младенчестве. Один из сыновей – Вильгельм работал переводчиком при Архангельской таможне и умер молодым в сентябре 1817 года, оставив жену Екатерину Иогановну Линдес и малолетних детей Вильгельма пяти лет и годовалого Августа.

… В первой половине XXVIII века конкуренция между русскими и иностранными купцами была довольно острой. И зачастую, первые, вывозя свои товары за границу, вынуждены были продавать их за бесценок или увозить обратно, так как жившие в Архангельске иностранные купцы имели в Европе родственников или знакомых, которые специально сбивали цены на русские товары. В свою очередь, русские купцы мешали «немцам» у себя на родине. Иностранец частенько вступал в российское подданство формально, в расчете получить льготы, положенные по закону русским купцам. Нередко дети такого российского гражданина, привезенные в Россию, оставались иностранными подданными. И только потребности бизнеса, накопленный капитал, необходимость получения льгот в его использовании и наследовании понуждали такого купца вводить и их в подданство России. Архангелиты долгие годы вели замкнутый образ жизни, живя в Архангельске тесной общиной, имели свои церкви, школы, свой тип поведения; браки с русскими были исключением. Забегая вперед, скажу, что когда сын Андриаса Августовича Пеца , Герман Андреевич (1813-1900) нарушил традицию, женившись на русской купеческой дочери Пелагее Алексееве, и принял православие (чего не сделаешь ради любви), то его перестали принимать в семьях лютеран и католиков, кроме родных братьев и сестер. Те его, конечно, осуждали, но помогали во всем. И Герман не бедствовал, будучи купцом 2-ой гильдии и какое-то время даже датским консулом в Архангельске. В журнале городской Думы по вопросам внешнего благоустройства города за 1890 год 13 марта читаем: «По заявлению купца Г.А. Пец о сохранении за ним права на содержании ренского погреба, находящегося в покупаемом им доме (принадлежащем Фоминой) по Троицкому проспекту напротив Лютеранской церкви, постановлено: Обсудив ходатайство, распоряжением Присутствия по питейным делам Г.А.Пецу разрешено право на содержание оного погреба…» А мой-то прапрадед Александр Андреевич Пец, судя по «Хроникам Клафтонов» частенько забегал к брату в погребок на стаканчик лафиту или мозельского даже и в ущерб своему здоровью. В общем, Пецы оказались породненными почти со всеми фамилиями «Немецкой слободы», да еще и не по одному разу. Позднее все поняли, что совместная деятельность принесет больше пользы. Стали заключаться смешанные браки между иностранца ми и русскими, создаваться совместные предприятия и торговые дома…

(*В 1970-е годы, в связи с реконструкцией центра города, большая часть домов Немецкой слободы Архангельска по нынешнему Троицкому проспекту была снесена).

12 детей Эрнестины Блюменрёдер

Последний ребенок Августа и Елены Пец Андриас-Трауготт (1784-1850) и положил начало многочисленному архангельскому семейству Пецев. С раннего детства он работал с отцом в пекарне, а после его смерти продолжил дело родителя. В 1807 году Андриас Пец записался в российское подданство, с 1823 по 1826 год он был ратманом, т.е. выборным городского магистрата (Архангельской городской Думы). В 1830 году Андриас записался в архангельское купечество «из мещан», купцом 3 гильдии, булочником. С 1838 по 1841 год Андриас Пец – заседатель гражданского уголовного суда при городской управе. 8 февраля 1808 года в Евангелической кирхе состоялось бракосочетание Андриаса-Трауготта Пеца с девицей Эрнестиной-Катериной Блюменрёдер (1784-1833) , праправнучкой Геррита Поля и внучкой Экбертуса Хоолбоома, который 1 мая 1763 года стал пастором голландско-реформистского архангельского округа. (*Эгбертус Хоолбоом.3.3.1730. Девентер – 25.1.1776. Архангельск, викарий реформатской конгрегации, представитель известного голландского рода Хоолбоом, родоначальником которого является Jelis Haalboom, в 1383 году упомянутый в протоколе суда Гааги. Герб Хоолбомов – улей с тремя золотыми ушами на синем фоне. Профессия представителей этого рода — золотых и серебряных дел мастера).

В кирхе Святой Екатерины ядро прихода постоянно менялось. Сначала его составляли представители реформаторской церкви из Голландии. Потом торговый люд из Гамбурга – собственно лютеране. К ним добавились англичане, представляющие англиканскую церковь. Известно, что еще в 1660 году в Архангельск приехал первый голландский пастор Виллем Костерус. В 1686году купцы из Гамбурга построили здесь лютеранскую кирху, а лютеранский приход возглавил гамбургский пастор Шредер. Надо отметить, что за весь период существования архангельской лютеранской общины (до 1929 года) ее пасторами были уроженцы Гамбурга. В их числе и Иоганн-Генрих Линдес (1784-1810). В 1817 году с разрешения императора Александра I актом от 30 ноября, лютеранский и реформаторский приходы были объединены в одну религиозную общину под названием «Архангельский евангелическо-лютеранский приход». Лютеранская кирха Святой Екатерины стала общей.

В комиссию при объединении приходов входил и принимал участие в обсуждении устава и Андреас-Трауготт Пец. Совет церковного прихода, состоявший из знатных иностранных граждан (председатель Совета — пастор местного прихода) наблюдал за деятельностью Архангельского евангелического училища. Важно отметить, что еще в конце 18 века при лютеранской и реформаторской кирхах действовали четыре школы. Россия сумела на практике решить вопросы о правах иностранцев, здесь не лишали его права наследования и свободы личного вероисповедания, не допускалось насилия в делах веры, оставлялись в покое чужие религиозные вероисповедания. В 1916 году, например, в Архангельске наряду с 30 православными соборами действовали евангелическая, англиканская, римско-католическая церкви, еврейская синагога и магометанская мечеть. Из 65,5 тыс. верующих в тот момент 1671 прихожанин посещал римско-католический собор, 2836 лютеранскую церковь.

После революции здание кирхи было национализировано, и передано общине в аренду. Но большинство предпринимателей и промышленников выехали на свою родину, а у оставшихся не было средств на содержание здания. В 1929 г на собрании прихода было решено отказаться от аренды, и община перестала существовать. Здание использовалось в качестве молодежного театра, столовой для специалистов, столовой мореходного училища, а до 1984 там была спортивная школа. В 1984 г. по инициативе горожан здание перепрофилировано в концертный зал филармонии, где установлен орган фирмы Шуке. В 1992 г. была попытка воссоздать общину, но она потерпела неудачу. С 1999 года община снова проводит службы, а в настоящее время служба проводится еженедельно.

«Я лютеран люблю богослуженье,

Обряд их строгий, важный и простой —

Сих голых стен, сей храмины пустой

Понятно мне высокое ученье».

(Федор Тютчев, 1834 год)

…Большинство иностранных купеческих семей были многолюдны. К середине XIX века вАрхангельске сложились многочисленные кланы из бывших иноземцев и их потомков. Абсолютное большинство из них имели большие семьи. Семья Фонтейнесов насчитывала 12, Ф. Шольца 13, Брандтов 14 человек. Характерно и то, что из 78 человек, удостоенных за свои деяния высоких званий потомственных и личных почетных граждан, половину составляли выходцы из-за рубежа. У Андриаса и Эрнестины Пецев было 12 детей: 7 сыновей и 5 дочерей. Из них только один умер в младенчестве, остальные в следующих поколениях значительно увеличили семейство Пецев и породненных фамилий. Уже в третьем поколении семье Пецев стало тесновато в Архангельске, и наиболее предприимчивые дети Андриаса и Эрнестины стали искать места, где бы заняться своим делом. Старший сын Август, а также пятый — Фридрих остались в Архангельске. Третий сын Вильгельм перебрался в Петербург, и считается основателем петербургской ветви Пецев, большинство его потомков работало в столице на государственной службе в почтовом и финансовом ведомствах и на ниве просвещения (* известий о них очень мало). Четвертый сын, Христиан, основал Великоустюжскую ветвь, а пятый, Александр — основатель моей Кемской ветви. К сожалению, в этой небольшой работе автору удалось рассказать только о немногих архангелитах, и белых пятен еще немало…

Датский консул – Август Андреевич Пец (5.04.1813-15.01.1894)

Это старший сын Андриса и Эрнестины Пец. По семейной традиции он занимался хлебной и кондитерской торговлей, с 1874 года стал купцом 2 гильдии, с 1864 по 1866 год являлся бургомистром в городском муниципалитете, гласным Городской Думы, заседателем приказа общественного призрения. В 1879 году приказом Правительственного Сената Август А.Пец был назначен датским консулом в Архангельске. Он являлся почетным патроном лютеранской кирхи, а с 1891 года – Потомственным почетным гражданином Архангельска с детьми и внуками. Август А. Пец был женат (20.01.1835) на Гермине Андреевне Норман (1813-9.03.1900) из города Эмдем (сейчас побратима Архангельска). Их старший сын Андрей, работал в конторе архангельского купца 1 гильдии Люрса. Андрей Пец был болен с раннего детства и умер в возрасте 20 лет, но осталось:

«Сообщение гражданского губернатора военному губернатору о принятии Андрея в вечное подданство России:

№3444. 19 июля 1855 года отделение 1, стол 1.

Г. Архангельскому Военному губернатору, управляющему гражданской частью

Проживающий в г. Архангельске Саксонский подданный Андрей Августович Пец, согласно прошению и за изъявлением Вашим Высоким Превосходительством согласием принят в вечное подданство России с причислением установленным порядком к капиталу отца его, здешнего 3-й гильдии купца Августа Пеца и вследствие сего 13 числа сего июля в присутствии Губернского правления он приведен к присяге.

Донеся о сем, губернское правление имеет честь представить выданный Вашим Превосходительством Пецу 21 мая 1855 года за №1835 билет на право проживания в г. Архангельске.

Гражданский губернатор (подпись)

(Приложен перечеркнутый билет №1835 от 21 мая 1855 года)

Дан на свободное проживание в г. Архангельске здешнему уроженцу Саксонскому подданному ученику коммерции, служащему в конторе Архангельского 1 гильдии купца Люрса Андрею Пецу сроком до 1 января 1883 года.

Приметы: лета – 18 (р. 1837 г.); рост – высокий; волосы, брови – светло-русые; глаза – серые; нос, рот – умеренные; подбородок – острый; лицо – продолговатое; особых примет – не имеется» .

На секретной службе Ее Величества

(* Секретная Разведывательная Служба (СИС), часто известная как МИ-6, предоставляет Правительству Ее Величества глобальные скрытные возможности по защите национальной безопасности и экономического благосостояния Соединенного Королевства, собирает иностранные и внешние разведданные для Великобритании).

Наш дальний родственник „Гарри” (Генри) Ламбтон Карр являлся одним из создателей и наиболее уважаемых ветеранов SIS – Секретной разведывательной службы Великобритании. На протяжении многих лет он был лицом британской разведки и экспертом СИС по североевропейским вопросам. Мы не знаем установлена ли сегодня в честь него мемориальная доска на здании штаб-квартиры британской разведки в Воксхолл Кросс в Лондоне, но Гарри Карр безусловно достоин такой чести.

Он родился в 28 ноября 1899 года в Архангельске в семье Арчибальда Карра, управляющего лесопильного завода английской фирмы Стюарт & К . Арчибальд, его жена Элла (*урожденная Шмидт, дочь Эрнестины Пец) и их дети Эдвард, Генри, Элла и Глэдис жили в большом доме на Мосеевом острове, где помимо теннисного корта было около полудюжины лошадей, свиней, овец, коз, кур, и даже 3 медвежонка. Взрослые и дети активно занимались спортом: ходили под парусом по Двине, много играли в теннис, а зимой в хоккей, катались на коньках и беговых лыжах

Среди иностранцев в Архангельске в то время было в обычае при достижении детьми определенного возраста посылать их для обучения в страну происхождения их родителей. В 1911 году Гарри Карр уехал учиться в Англию и получал образование в Хертфорде, что в 20 милях от центра Лондона, в Хейлибери (Haileybury College), где он был гордостью и капитаном непобедимой команды колледжа по регби.

Вернуться в Архангельск Гарри сумел лишь тогда, когда британское правительство направило туда в августе 1918 года Северный русский экспедиционный корпус (NREF), где в чине лейтенанта Гарри служил переводчиком в штабе командующего генерала Уильяма Айронсайда. Когда война на западном фронте закончилась и 27 сентября 1919 началась эвакуация NREF, семья Карров покинула Архангельск вместе с английскими войсками.

1918 год. Архангельск. Лейтенант Генри Карр (3-й слева) в штабе командующего Уильяма Айронсайда(крайний справа).

 

Вернувшись в Англию, Гарри Карр по рекомендации бывшего английского вице-консула в Архангельске Джорджа Вайсмана поступил на службу в английскую разведку SlS. В марте 1921 года в Лондоне в Министерстве иностранных дел он вступил в должность главы паспортного контроля в Хельсинки, где оставался в этом качестве до 1941 года, пока Финляндия не объявила войну Англии. Хельсинки был в то время центром антисоветской деятельности. Савинков, Кутепов, генерал Андерс, Степан Бандера, такие знаменитые личности, как Рейли, Локкарт и Поль Дюкс, являлись ближайшими коллегами Гарри Карра. Сам он был скрытным и сдержанным человеком, дела которого были известны только его ближайшим коллегам.

Гарри Карр наладил в течение этого периода хорошие контакты с финской разведкой. Преимущество его состояло в том, что он свободно говорил на русском и шведском языках и был очень хорошим теннисистом. Карр правильно оценил ситуацию во время финско-советской войны 1939 года. Звездный час для него наступил в декабре 1940 года, когда Гарри Карр добыл информацию (*за что ему гарантировано место в истории SiS) о плане гитлеровской Германии напасть на СССР в 1941 году. Через Черчилля эти данные оказались на столе у Сталина в Кремле. Джеймс Бонд отдыхает!

В 1941 году Гарри Карр был переведен в Стокгольм, где служил в британской дипломатической миссии, центре антигитлеровской разведки до конца войны, за что он стал CMG – кавалером рыцарского ордена Св. Михаила и Св. Георгия, получив его из рук короля Георга VI, что в 1945 году было редкой честью для разведчика. В Лондон он вернулся, чтобы возглавить русско-скандинавский отдел британской разведки. Под его руководством во всех северных европейских столицах были созданы специальные подразделения, ориентированные на Советский Союз. В этот период он тесно сотрудничал с Кимом Филби, который, как известно, оказался изменником. В 1950 году Карр координировал работу британской и американской разведок в Вашингтоне. Среди множества конференций английских и американских разведчиков, на которых присутствовал и Филби, примечательна одна – в феврале 1951 года, куда прибыл Гарри Карр, чтобы скоординировать операции СИС и ЦРУ в Прибалтике. Как вспоминал предатель Филби, «визит закончился полным провалом. Карр и его коллеги из ЦРУ обвиняли друг друга, причем вполне справедливо, во лжи во время конференции». Хотя на это высказывание Филби часто ссылаются, оно не более чем дезинформация. После ухода в отставку Карр попросил офицера ЦРУ, который присутствовал на конференции, высказать свое мнение о заявлении Филби. Оба согласились, что атмосфера встречи была очень сердечной.

В 1955-м Гарри Кара направили на три года первым секретарем британского посольства в Копенгаген.

Когда в 1961 году Гарри Карр вышел в отставку, на него сыпались предложения написать мемуары, от чего он неизменно вежливо отказывался.

В 1988 году Гарри Карр умер в частном санатории в Hindhead, Surrey окруженный памятными вещами его жизни. Из его российского детства с ним всегда были картины, иконы и фотографии, среди которых его любимая норвежская девушка (которая позже вышла замуж за английского адмирала) и тройка, запряженная тремя медвежатами, которых его отец держал как домашних животных. Еще были его школьные фотографии и его rugger (*регби) кепка от Haileybury; множество теннисных трофеев, завоеванных Гарри в дни своего пребывания в Финляндии; книга историка Оливера Варнера о Маннергейме с дарственной надписью, и книги финских авторов, которые были посвящены лично ему.

Дотошное чувство безопасности Гарри вошло в поговорку. Зарегистрированные комментарии его ленты к Spycatcher были ядовитыми, и он был неумолим к предателям Филби, Дональду Маклину и Гаю Берджессу. Особенно Гарри ненавидел Кима Филби, предательство которого привело к гибели многих, известных Карру людей. Эти предатели поздно прозрели, поняв, что социализм в СССР построен не тот, о котором они мечтали в Кембридже. В России Филби пил, как лошадь, его подельники не отставали от него.

Некролог о смерти Гарри Кара опубликовали ведущие британские газеты, о нем на Западе написаны книги и статьи. Автор одной из них отмечал, что лондонский дом аса британской разведки Гарри Карра был полон вещей, напоминающих о его детстве и юности в Архангельске.

Удивительно! В нашем родословном древе Пец есть и Эрнестина Пец – бабушка Генри и Тедди Карров и сами они, причем профессия Генри обозначена как дипломат. О его работе в SIS никто из нас и не знал, даже Арнольд Петрович Пец, который был в Англии в гостях у Эдварда Карра с женой и дочкой и переписывался с ним (*эти письма на английском и русском языках есть в моем архиве), а тот ни одним словом даже не проговорился о профессии брата. Вот некоторые фразы из писем Тэдди:

« Domik

The Friary

Old Windsor Berkshire

SL 4 2 NS

Дорогой Арнольд! Мне все еще нужно тебя поблагодарить за твое письмо и за приложенные документы. Прости, пожалуйста, что я так долго не отвечал. Я думаю, что ты знаешь, что мне почти 95 лет и теперь я очень тихо двигаюсь! (*Эдвард Ламбтон Карр умер 16.03.2001 года в возрасте 98 лет). Мне было очень интересно прочитать историю семьи Пец. Мне очень жаль, что нет больше возможности говорить на русском языке. С Юрой (*Юрием Георгиевичем Пец) я всегда говорил по-русски по телефону. Моя жена и сыновья ни слова не знают. Я и сам очень многое забыл. Как я и обещал, посылаю тебе подробности семейств Карр и Шмидт. Извиняюсь, что они на немецком языке. Я получил их от своего двоюродного брата Свена Фишера, правнука Марты Шмидт. Он живет в Гамбурге и часто летает в Россию и даже в Сибирь, но он не знает русский язык. Пока еще он не летает в Архангельск. У нас пишут в газетах, что у вас ужасный мороз (*05.03.1999), по крайней мере, в Москве. Архангельские морозы я помню, но тогда я был мальчиком и это было совершенно приятно. А в Англии чересчур много дождя. Также посылаю тебе копию фотографии моей бабушки Эрнестины Фридриховны Пец. Спасибо тебе за посланные подробности семейства Пец. Я хорошо помню Вилю и Адю Пец (*Вильгельма и Адольфа, сыновей Рудольфа Пеца) здесь в Англии, когда они приезжали гостить у Эдмунда и Эстер дес Фонтейнесов. Извини, что я так плохо пишу на русском языке. К сожалению, не имею нынче практики. Мой брат умер уже десять лет тому назад (* Генри Ламбтон Карр умер 19.03.1988 года), и здесь, в нашей деревне никто не говорит по-русски. Иногда я переписываюсь с Женей Фрезер (урожденной Шольц), сочинительницей книги «Дом над Двиной». Она живет в Шотландии. От нее я получил эту книгу на русском языке (перевод). Я думаю, что теперь я бы не узнал Архангельск. Мы выехали оттуда в августе 1919 года, когда мне было 15 лет, и больше я там не бывал, только в Латвии, Эстонии и Финляндии. Когда мы переехали с Мосеева острова в город и жили на боковой улице, недалеко от Троицкого проспекта, то мама водила нас к нашему старенькому прадеду Фридриху Андреевичу Пецу. Дедушка Фриц очень любил нас. В его доме всегда было много детей из других семей Пец, было шумно, но дедушке это нравилось. Помню очень вкусные пирожные и шоколад в чашечках. У нас сохранилась серебряная тарелка, подаренная маме к ее серебряной свадьбе ее матерью – бабушкой Эрнестиной. У Эрнестины и Геппе Шмидтов было 5 детей: Эрнест (женился на Люции Линдес, у них было 6 детей, в начале 1-ой мировой войны он был сослан в Енисейск, а умер в Архангельске в 1917 году); Эстер (вышла замуж за Эдмунда дес Фонтейнеса); Элла (наша мама, вышла замуж за Арчибальда Карра) и Паула (вышла замуж за Германа Гувелякена). Сам Геппе Шмидт, наш дедушка, умер в Берлине, а похоронен был в Дании. В школу в Архангельске я не ходил. Я помню, что к нам приходил в дом русский учитель Федор Семенович Чистяков. Наверно он был хороший учитель, так как я все еще могу писать по-русски после 84 годов! (Хотя неважно! )

Мой двоюродный брат Эдвин Шмидт выехал из Архангельска вместе с нами и имел.работу в Лондоне до того, пока не выехал в Германию. С этим письмом я посылаю тебе подробности о семьях дес Фонтейнес и Шмидт. Желаю тебе всего хорошего и главное здоровья и счастья. Эдвард Карр».

Два сына Андреаса и Эрнестины Пец, Август и Фридрих, оказались связаны между собой не только в жизни (торговые интересы и общественная жизнь), но и после нее: на аллее Пецев на Лютеранском кладбище их памятники и памятники их потомков располагались напротив друг друга, причем памятники линии Августа все были из белого мрамора, а линии Фридриха – из черного полированного гранита.

Над ухоженными могилами печально склонялись каменные ангелы, специально заказанные за границей. Но я этого не увидел, полный разгром стоял на кладбище – ангелы исчезли, а кресты растащены и проданы, как цветной металл, почти все памятники изувечены, сброшены в грязь или сняты с основания и валяются, наполовину засыпанные землёй, плиты уронены лицом вниз, расколоты или разбиты на куски. Какими же надо было быть уродами, чтобы так осквернить память людей, никогда не желавших и не делавших России зла!

Кладбище изуродовано местными вандалами, причем сделано это было при явном попустительстве городских властей и не подростками, а взрослыми людьми, а создано Лютеранское кладбище в Архангельске было в 1793 году и до 1917 года находилось в полном порядке. В советское время это кладбище несколько раз равняли экскаваторами и хоронили на этом месте снова уже современных архангелогородцев. (*Лет 20 назад в Кёнигсберге видел я на старых немецких кладбищах также неприглядную картину: памятники выкапывали, сбивали немецкие надписи, присобачивали другую табличку и перевозили на кладбища новых поселенцев).

Именно такую картину увидела Флора Витальевна Амбросевич, урожденная Гувелякен. Её дед, Герман Вильгельмович Гувелякен, управляющий Кемского лесозавода и в 1938 году расстрелянный палачами НКВД, брошен был здесь в общую могилу. Потомки российских немцев, когда-то живших в Архангельске, расчистили площадку перед бывшим некрополем семьи Шергольдов. Некрополь отмыли, на стенах повесили таблички с именами выходцев из Немецкой слободы, выложили дорожки, разбили цветники.

На создание мемориала ушло шесть лет. Акцию частично профинансировала немецкая благотворительная организация «Дом Родины», прислав три тысячи евро.Имена российских немцев – тех, чьи могильные камни нашли на кладбище, и тех, кого расстреляли без суда и похоронили в общей могиле – высекли на стенах некрополя. На плитах мемориала от нашего рода выбиты имена архитектора Архангельска Сергея Августовича Пеца и общего нашего патриарха – саксонского хлебопека Августа А. Пеца, прожившего в Архангельске до 1819.

Теперь посетителей при входе встречает табличка с надписью: «Монумент памяти выходцам из Европы, волею судеб оказавшихся в Архангельском крае с 18 по 20 века».

В конце августа 2004 года мемориал был открыт. Флора Витальевна с гордостью и со слезами на глазах смотрела на памятник, её окружали многочисленные единомышленники. Создание мемориала объединило не только потомков выходцев из Немецкой слободы Архангельска, но и других горожан. Теперь каждую весну российские немцы Архангельска выходят на субботник к мемориалу памяти своих предков.

Медали и орлы льняных полотен

В 1843 году на быстрой речке Лапинке, в 25 верстах от города Великого Устюга архангельский купец Петр Карлович Люрс, женатый на Каролине Андреевне Пец, с компаньоном Яковом Грибановым основал в Красавине механическую льнопрядильную фабрику и при ней полотняный завод. Управляющим предприятия Люрс пригласил своего шурина Карла Адреевича Пеца (1827- 1893) – пятого сын Андреаса и Эрнестины Пецев.

В 1848, на знаменитой Ирбитской ярмарке на Урале полотна фабрики Люрса были моментально раскуплены. Красавинская фабрика была первой в России, использовавшей опыт ведущей в текстильной промышленности и текстильном машиностроении Англии и применившей механические прядильные машины и ткацкие станки. Красавинская фабрика ширилась, росло производство льняных тканей, купалось новое оборудование. И в каких бы выставках не участвовала фабрика – всюду ей сопутствовал успех. В 1867году красавинские полотна были удостоены Золотой медали на Всемирной промышленной выставке в Париже. В 1876 г в Филадельфии на Всемирной торгово-промышленной выставке изделия фабрики были отмечены бронзовой медалью, в 1878 – серебряной медалью на Всемирной выставке в Париже. А за доброкачественность изделий фабрика получила высшую награду России – право Государственного герба Российской империи на изделия дважды: в 1870 году на торгово-промышленной выставке, проходившей в Петербурге и в 1882 г на Всероссийской художественно-промышленной выставке в Москве. С этого момента этикетки товаров фабрики, все ее рекламные буклеты, бланки деловой и частной переписки владельцев, ее представительств и контор в разных городах страны и за рубежом украшались двумя двуглавыми орлами.

Неплохо командовал Красавинской льнопрядильней Карл Андреевич Пец. А ещё был он в Красавино доверенным лицом архангельских купцов 1-ой гильдии «Кларк с сыновьями». И везде успевал и хорошо знал свое дело. В 1874 году Карл Пец с женой и детьми записался в архангельское купечество по 2-ой гильдии. В его семье родилось 10 детей.

Немецкие погромы

Второй сын Карла Андреевича Рудольф Карлович Пец (14.09.1858-1932) был наиболее заметной фигурой в Архангельске, и, пожалуй, самым предприимчивым и обеспеченным из всех архангельских Пецев.

Он состоял акционером нескольких компаний: «Стелла Поляре», пивоваренного завода Зебальда в Великом Устюге, торгового дома «Амосов, Гернет и Ко», владельцем которого он стал в 1912 году, преобразовав в акционерное общество «Рудольф Пец и сыновья». Кроме того, он построил свой лесозавод там же и в Маймаксе, три 2 – х этажных дома для себя и сыновей Вильгельма и Адольфа.

В возрасте 26 лет Рудольф женится на своей дальней родственнице Доротее Вильгельмовне Гувелякен (1857 -1915). В семье родилось пятеро детей. Рудольф Карлович избирался Гласным Городской Думы, а с 1884 по 1888 годы исполнял обязанности товарища директора Архангельского городского общественного банка. Указом Его Императорского Величества от 17 января 1912 года. Рудольф Пец удостоен звания личного Почетного гражданина России.

В 1912 году, к своему серебряному юбилею, Рудольф и Доротея Пец с дочерью Люцией совершили тур по Германии: Гамбург Берлин, Баден- Баден, Саксония, Альпы. Хорошо жилось людям в этой благословенной стране. Германия, созданная во многом с помощью России при благожелательном нейтралитете Александра II, была, если не союзником, то очень близким государством для России, она всегда была дружественной страной. Такой она и была до 1914 года.

Первая мировая война и вытекающая из неё вторая мировая война – это полное безумие, именно потому, что воевала Россия с Германской империей. Это была совершенно безумная, совершенно невероятная война, это была война, которой не должно было быть. И Россия перед революцией была экономически здоровой и богатой, вполне европейской, цивилизованной страной, стремительно идущей вперед, что ее и погубило. Последовали: 1-ая мировая война, Февраль, Октябрь и последующая смута, продолжающаяся в России по сей день.

С начала войны 300.000 немцев служат в русской армии. Несмотря на это, «внутренних немцев» объявляют врагами русской империи. 2 февраля и 13 декабря 1915 года приняты «Законы о ликвидации». Немецкое землевладение в полосе 150 км от западной границы и в Причерноморье ликвидируются. В дальнейшем предусматривается распространение этого закона на другие области, вплоть до Урала. После разгрома в Пруссии армий Самсонова и Ренненкампфа в 1915 году по России прокатилась волна немецких погромов. Вот князь Оболенский, Петроградский градоначальник, пишет князю Трубецкому, что неплохо бы устроить хороший немецкий погромчик: «Относительно немцев меры нужны радикальные. Надо отнять всякое имущество – дома, имения, торговые предприятия и капиталы». Точно такого же мнения и «Союз русского народа», требуя избавить Россию от инородцев. Чем это способно помочь стране выйти из кризиса непонятно, но эти люди не одиноки в своем мнении. Запрещается на длительное время немецкая речь, даже в кирхах, немецким детям не разрешается ходить в школу. Полный маразм! Нарушители подвергаются весьма внушительному штрафу до трех тысяч рублей или трехмесячному заключению. Исполнение музыкальных произведений немецких композиторов считается непатриотическим поступком. Населенные пункты, носившие немецкие названия переименовываются. Петербург переименован, точно разжалован, в Петроград. Научные общества исключают из своего состава ученых немецкого происхождения; прекращается деловое сотрудничество с немцами; бойкот немецких лавок и магазинов в Москве становится повсеместным явлением. Требуют увольнения немецких служащих московские рабочие. Сознание обывателя постепенно проникается мыслью о скрытой немецкой угрозе, исходящей от немца-соседа, немца-работодателя, немца, вообще как внутреннего врага. Почва для массового психоза созрела — оставалось только «поднести спичку». Погромы сопровождаются поджогами. В ночь с 28 мая в Москве происходит 150 пожаров.

Наша родственница Нина Эдмундовна Линдес-Пилацкая описывает такой погром в Москве 26-29 мая 1915 года, свидетельницей которого была она сама: «…Огромные толпы народа, несут портрет царя, поют: “Боже, Царя храни!” В другом месте хоругвями разбивают окна с пением “Боже, Царя храни!”… мы не можем проехать. И толпа какая-то удивительная, все, все в очках или держат лорнетки, или пенсне на носу, или бинокли, подзорные трубы, словом, какое-то чуда! Оказывается, как раз в ту ночь стали громить в Москве все немецкие магазины и фирмы, и мы попали в толпу у магазина оптики “Милк и Ко”. Дальше было еще ужасней – в магазине мануфактуры “Циндел и Ко”, крупнейшего московского текстильного предприятия, растаскивали материи. Со второго этажа распускали вниз штуки бархата, шелка, кружев. В музыкальном магазине “Циммермана” бросали со второго этажа рояли, и они, как живые существа, со стоном разбивались на мостовой. Говорили, что погром организовал Союз Русского народа, крайне правая партия, при попустительстве полиции, а воспользовалась всякая шпана, хулиганы! Я остановилась тогда в фешенебельной гостинице на Петровских линиях – а это вроде нашего Литейного проспекта, в смысле продажи книг. Когда я вышла утром, то вся, вся улица, так сантиметров на 50 была покрыта рваными книгами и какие-то типы рылись в них с палками в руках…» По заключению властей, в погромах приняло участие около 100 тысяч человек. 40 немцев были ранены, трое убиты. Антинемецкая кампания в прессе набирает обороты.

Люди в Немецкой слободе Архангельска призадумались, хотя Рудольф Карлович Пец чувствовал себя прекрасно: свой лесозавод, дома, большой сад с оранжереей, где Доротея Вильгельмовна выращивала даже ананасы и виноград (тепла от котельной хватало), лучшие лошади в городе, уважение в обществе. Октябрьский переворот, «советская ревизия» в губернии, обыски и аресты зажиточных людей утвердили решение семьи покинуть Россию.

5 апреля и 28 июля 1915 года архангельское купеческое общество приветствовало воззвания московского купеческого общества и наспех созданную в 1915 году организацию “Самодеятельная Россия” во главе с редактором журнала “Исторический вестник” Б.Б. Глинским : “ германцы… до войны наводнили нашу страну шпионами, покрыли сетью колоний и через свои торговые и фабричные предприятия переводили наши деньги к себе, обогащая Германию и разоряя Россию” и призывы “к всемерной борьбе с немецким торгово-промышленным зазасильем, к дружному бойкоту немецких товаров”, к принятию всех мер, содействующих переходу собственности в русские руки. Руководитель архангельского купеческого общества Х.Н. Манаков высказался “за эвакуацию отсюда тех экспортеров, которые вскормлены на немецкие деньги. Разве им дороги интересы России, раз они только вчера приняли русское подданство…”

Обсуждение этой проблемы на заседаниях общества вызвало резкие возражения со стороны купцов иностранного происхождения. Выступая от имени лютеран, Вальтер Карлович Пец заявил, в частности: «Мы поселились здесь со времен Петра Великого по его приглашению и теперь, как истинно русские люди, желаем быть полезными…»

Вскоре, после начала военных действий, большая группа немцев, не имевших российского подданства, была депортирована из города.

В Архангельске распространялись антинемецкие листовки. После того, как в Ледовитом океане подорвался на мине пароход, шедший из Англии в Архангельск, шовинистически настроенная толпа грозилась учинить погром в Немецкой слободе. На пивном заводе Суркова полиция произвела обыск. Поводом к этой акции послужил тот факт, что радиотелеграф, расположенный в районе станции Исакогорка, выявил присутствие в городе тайной радиостанции. Ротмистр жандармского корпуса, приехавший для расследования инцидента из Петрограда, произвел подобную акцию в ряде домов города. Обнаружив на заводе Суркова подозрительные провода, власти обвинили его владельца в установке подпольной радиостанции (?!) для передачи сигналов немецким судам. Как показал архангельский полицмейстер С. Пржисецкий, российский подданный Г. Н. Шмидт был выслан из города, а несколько лиц (немецкого происхождения) Вульстер, Бройтигам и Пауль заподозрены в нелояльности в отношении к России и даже в шпионаже. В ответ на запрос городского полицмейстера о существовании в городе обществ, состоящих из лиц немецкого происхождения, пристав 2-й части доносил 22 февраля 1916 года: “При местной кирхе существует общество под названием “Совет евангелического общества”. В числе его активистов-руководителей были: А.Ф. Шольц, Е.И. Шергольд, В.В. Гувелякен, Р.К. Пец и К.К. Стампе. В обществе значилось 138 членов, среди которых были также норвежские и датские подданные. До начала войны в него входили также 11 человек германских подданных, но все они были исключены из его состава». Сохранился анализ настроения обитателей Немецкой слободы, составленный в городском полицейском управлении в 1917 году: “Часть жителей Архангельска, населяющих так называемую “Немецкую слободу” и происходящих из выходцев и давно принявших русское подданство иностранцев, образует как бы особую колонию. Они имеют свой клуб, который официально именуется “коммерческим”, а неофициально “немецким”. Члены этого клуба почти исключительно состоят из лиц указанной категории. В конце прошлого, 1916 года, старшиной этого клуба на общем собрании был избран, сосланный почти два года назад Г.Н.. Шмидт. И этот факт может служить указанием на нелояльность всех тех, кто участвовал в таком избрании, т.е. большинства самых видных жителей Немецкой слободы, а само избрание я считаю демонстративной выходкой”. По поводу этого события провели всестороннее расследование, рапорт о нем был представлен начальнику губернии. Коммерческий клуб закрыли, в состав его членов в тот момент входили 78 человек. В их числе были отец и сын Бройтигамы, Гильде, Шольцы, братья Шергольды, Ландманы, Линдесы, Люрсы, Пецы и многие другие. 22 февраля 1917 года руководители клуба А. Шольц, Э. и Р. Пец, подали губернатору заявление с просьбой “о снятии тяготеющего над коммерческим собранием позорящего его обвинения в антигосударственной деятельности и о разрешении открытия этого собрания”. С заявлением о снятии с мужа обвинения “в германофильстве” и возвращении его из ссылки обращалась к властям Л. Шмидт. Прошения остались без последствий.

Антинемецкая пропаганда повлияла и на выборы в состав городской думы. В 1910 году в числе ее гласных 9 человек почти половина всего состава думы – являлись жителями Немецкой слободы. Среди них Э.Ф. Пец, Г.Ф. Линдес, Э. К. Бройтигам, В.В. Гувелякен, Я.И. Лейцингер и другие. В августе 1917 года по пяти различным спискам были выдвинуты лишь три заметных промышленника с иностранными фамилиями: В.В. Гувелякен, М.А. Ульсен и К.Ю .Спаде. Но, ни один из них в тот раз не был избран Гласным.

Белый Север

С приходом на Север войск АНТАНТы Рудольф Карлович Пец перевел основную часть капиталов в иностранные банки, а его сын Вильгельм, отправив жену Алису дес Фонтейнес с дочерьми Ренатой и Элеонорой в Гамбург, ушел воевать в армию генерала Евгения Карловича Миллера, который говорил: «Православная вера, родина, семья — вот те три устоя, на которых русский народ строил свою жизнь, свое государство. И им советская власть объявила беспощадную войну. В моей душе сейчас живут три чувства — безграничная ненависть к большевикам, правящим Россией, надежда, что мне придется участвовать в свержении их власти и вера в грядущее возрождение России».

Во время войны в Мурманске и Архангельске скопилось много военных британских грузов. Англичане прислали экспедиционный корпус для защиты своих складов с обмундированием и вооружением. Война с Германией еще не закончилась, и немцы могли ударить на Мурманск со стороны Финляндии. Британцы и взялись помочь русским союзникам оттеснить красных за Петрозаводск и Вологду. Войска Белого Севера были уже обстреляны и уверенно действовали на всех фронтах. В Пинеге партизаны были настолько свирепо настроены к большевикам, что командир 8-го полка решил вывесить брошюру о гуманном отношении к пленным. Белые партизаны несли на себе главную тяжесть борьбы.

Они ходили в разведку в глубокий тыл красных, а в боях яростно бросались в штыки. По своим качествам Северная армия приближалась к старой дореволюционной армии, трудность заключалась в недостатке офицерских кадров. Во второй половине июня 1919 года правительства США, Франции и Англии приняли решения о выводе своих войск с русского Севера. Генерал Миллер пытался хотя бы отсрочить сроки их вывода, просил союзное командование снабдить белую армию оружием, боеприпасами и продовольствием. Миллер получил телеграмму от Колчака, который предоставлял ему полное право решать участь войск. В ответ на предложение союзного командования эвакуировать белые войска, Миллер отказался вывезти русских солдат и офицеров, приняв крайне рискованное решение: удержаться в Северной области “независимо от ухода англичан”. Уходя, на глазах русских солдат и населения англичане портили и жгли аэропланы, топили в Северной Двине автомобили, снаряды, патроны, продукты питания, оправдываясь тем, что имущество попадет в руки большевиков. В результате такой политики русская армия лишилась запасов военного снаряжения и продовольствия. 27 сентября из Архангельска отплыл последний иностранный корабль. Союзники предоставили русским самим разобраться со своей судьбой. Уход союзников вызывал резко отрицательное отношение у офицеров, англичане прямо обвинялись в предательстве. Пытаясь организовать противодействие силам Красной Армии, в Архангельске спешно проходят очередные мобилизации военнообязанных. На фронт брошены городские ополченцы, призваны почти все, кто мог носить оружие. Многие согласились надеть зеленые фуражки и шинели английского образца, перепоясанные патронными подсумками – бандольерами с солидным запасом винтовочных патронов.

Туда же двинулись представители городской Думы, союза интеллигенции, земские деятели – все, кто мог писать листовки и выступать перед солдатами. В городе срочно организовали сбор посылок, газеты пестрели благодарственными телеграммами с фронта за эту помощь – свидетельство единства фронта и тыла. Полки Миллера освободили от красных огромную территорию в бассейнах рек Пинега, Мезень, Печора и уже шагали по некоторым уездам Вологодской губернии. Левый фланг северян упирался в Печору, а правый — в границу с Финляндией. Однако, в начале 1920-го красные бросили освободившиеся силы с других фронтов на войска генерала Миллера. Дела пошли хуже, дисциплина в войсках упала. Армия Миллера отступала к Мурманску, бросая катера, самолеты и танки. Люди дрались отчаянно, но многократное численное превосходство красных, их тяжелая артиллерия и измены ненадежных частей сделали свое дело — фронт был прорван.

К сожалению, не было у Белой армии идеи, за которой пошел бы народ, идея же православной монархии была скомпрометирована либералами еще до Февраля 1917 года. Зато у красных, одураченных большевиками, идея рабоче-крестьянского рая на земле (сначала в России, а потом во всем мире) была.

К тому времени Вильгельм Пец по заданию командования находился в Карелии, уходить на север было поздно: местные крестьяне смотрели на белых волками, а Архангельск и Мурманск уже были красными. Но Вильгельму Рудольфовичу с двумя товарищами посчастливилось на лыжах пересечь финскую границу. Путь его к семье в Гамбург был полон лишений.

Красный Архангельск

В 1920 году в Архангельскую губернию вновь пришла советская власть, а с её приходом начались расправы над теми, кто был не с не c ней, а состоятельные люди лишились своих заводов, судов и значительной части домов. Обвинения по отношению к “немцам“, как, впрочем, и к русским, применялись стандартные: служба в белой армии, контрреволюционная деятельность. Сразу же после захвата Архангельска был арестован и отправлен в Московскую тюрьму Густав-Георг Федорович Линдес. Судьба его неизвестна.

На допросе в губЧК по делу о торгово-промышленном союзе Рудольф Карлович Пец показал, что до революции 1917 года имел в Архангельске два дома, был членом правления созданного им товарищества “Рудольф Пецъ“. Долгие годы до этого он работал управляющим лесозавода П. Амосова, состоял компаньоном этого предприятия. В собственном акционерном обществе его товарищами были два брата: Август и Вальтер. Затем Рудольф Карлович был осужден «…как член промышленного Союза при власти белых, внесший пожертвования в 5-ти миллионный фонд борьбы с большевиками», но отпущен по счастливой случайности и уехал в Германию к сыну Вильгельму. В конце 20-х годов был закрыт центр духовного общения архангелитов – кирха Святой Екатерины, которую до революции посещало, включая значительное число русских, до 1000 человек. Письмо бывшего жителя Архангельска А. Броуна, сумевшего в августе 1920 года выехать в Лондон, воспроизводит общую ситуацию в городе. Почти сразу после приезда за границу он сообщал своему родственнику А. Люрсу в Гамбург: “ Незадолго до нашего отъезда репрессии стали особенно жестокими. Огласили имена расстрелянных”. Среди них он назвал имена Вальтера Пеца, С. Александрова и других. Многие обитатели Немецкой слободы и просто общие знакомые были арестованы: В. Витт, А. Шольц, Е. Писляк, Б. Шергольд… Поведав своему адресату о неожиданной смерти Эдгара К. Пеца, автор письма философски заметил: “Эта чудная смерть избавила его от жалкого существования, которое и жизнью-то не назовешь”. Он сообщил также, что “никто из иностранцев не хочет здесь оставаться на зиму”.

Вальтер Карлович Пец (17.07.1874-1920) – третий сын Карла Андреевича, был женат на Анне Сергеевне Соборской. Вместе со своим братом Эдгаром Карловичем (1863-1920) на острове «Лесная кошка» (Малая Хабарка) против Соломбалы в 1908 году они строят лесопильный завод и открывают свою фирму «Братья Пецъ», которая заняла прочное место среди лесопромышленников Архангельска. Прослеживается тесное взаимодействие их фирмы с фирмой «Рудольф Пецъ и сыновья», что и обеспечило обеим фирмам успех в лесной промышленности Севера. Эдгар Карлович еще в 1896 году записался в Кемское купечество по 3 гильдии, затем стал «торгующими крестьянином», как и мой прадед Ингвард Пец (*так было проще с налогами), имел свой дом в Архангельске по Финляндской улице №8, по соседству с домом Рудольфа. Эдгар и Вальтер ушли из жизни в 1920 году, Эдгар от сердечного приступа, а Вальтер, арестованный 1 июня 1920 года и осужденный Архангельской Губчека за «антисоветскую агитацию, контрреволюционную деятельность и службу в белой армии» был расстрелян в числе первых 50 заложников из представителей купечества, духовенства, интеллигенции и офицеров Царской и Белой армии. Полностью реабилитирован Вальтер Карлович Пец был 2 июня 1992 года.

Хорошо был известен в Архангельске внук Августа Андреевича Пеца архитектор Сергей Августович Пец. Он окончил институт гражданских инженеров имени императора Николая I в С.-Петербурге, старейшее в России заведение по подготовке архитектурно-строительных кадров (*знаменитый ЛИСИ в моё время). Получив звание гражданского инженера и право на чин 10 класса коллежского ассесора, Сергей назначается младшим инженером Архангельского губернского распорядительного комитета. С 1907 года Сергей Пец – коллежский секретарь, с 1910 – титулярный советник. Приказом по министерству торговли и промышленности от 10 августа 1914 года он назначен производителем работ архангельского порта, штатным инженером VIII класса; 10 декабря 1916 г. представлен к производству в следующий чин – надворного советника. 2 января 1917 года Сергей Пец представлен к ордену «Святой Анны» 3-й степени. 4 сентября он назначен старшим инженером Управления архангельского порта, исполняя одновременно должность городского архитектора. Приказом №289 от 23 сентября – он назначен старшим производителем работ архангельского порта, с разрешением выполнять по совместительству гражданскую службу до 1 января 1919 года. Известные проекты Сергея Августовича Пеца: дом Макаровых на Бременской улице в Соломбале; дом В. П. Макарова на Торговой площади в Соломбале; Константиновский приют в Соломбале; лесозавод Вальневых в Маймаксе. Как архитектор Архангельска Сергей принимает участие в знаменательном событии для города: проектировании и установке памятника императору Петру I в память больших заслуг императора в развитии края.

В Архангельске в преддверии 200 – летнего юбилея битвы под Полтавой стала витать идея постановки памятника Великому Самодержцу. Первым ее озвучил губернатор Иван Васильевич Сосновский. Он говорил: « Для города Архангельска юбилей Полтавской победы, как всякое событие, связанное с памятью Петра I, приобретает особенное значение. Оценив с гениальною прозорливостью исключительное в торговом отношении положение города Архангельска при устье могучей реки, у входа в открытое, единственное всецело русское Студеное море, Петр, прежде чем “прорубить окно” в Европу у Ботнического залива, открыл широкие ворота для нашей международной торговли в Архангельске». Губернатор обратился к городскому Голове Якову Ивановичу Лейцингеру: “В настоящее время представляется редкий случай приобрести для города Архангельска за ничтожную сравнительно цену статую Императора Петра Первого по модели знаменитого (ныне покойного) Антокольского… Две статуи отливаются сейчас в его парижской мастерской… Узнав случайно об этом, я обратился в Париж к племяннику покойного скульптора с запросом, не согласится ли он заодно принять заказ на третий экземпляр бронзовой статуи Петра Великого для Архангельска. На днях мною получен ответ, что означенная статуя могла бы быть изготовлена и доставлена в С.-Петербург в трехмесячный срок за 50 000 рублей… Затратив около 7 000 рублей, можно было бы соорудить великолепный памятник Петру Великому, который явился бы украшением нашего бедного художественными сооружениями города”.

Постамент из серого гранита (*архитектор Сергей Августович Пец) изготовили монахи Соловецкого монастыря в каменоломнях Кондострова в Онежской губе Белого моря. На трёх гранях постамента архитектор выбил четыре даты – годы посещения Петром I Архангельска (1693, 1694, 1702). Дата на лицевой стороне (1911) означает год создания памятника. Царь-реформатор изображен во весь рост в мундире офицера Преображенского полка. Открытие памятника было весьма торжественным, о чем свидетельствуют газеты того времени. К примеру, «Архангельск» сообщал: «…в 11.30 начался крестный ход от Троицкого кафедрального собора к памятнику. Впереди несли украшенный зеленью деревянный крест, который Петр I сделал собственноручно в Пертоминском монастыре. После молебна, состоялся салют, затем парад войск и прохождение перед памятником судов, бывших на рейде Северной Двины».

В 1920 году большевики сбросили статую с постамента, а на её месте соорудили обелиск жертвам интервенции. До 1933 года статуя лежала на берегу, после чего была перемещена в фонды краеведческого музея. В 1948 году памятник был воссоздан на нынешнем месте – набережной Северной Двины – историческом месте основания Архангельска. Памятник изображён на банкнотах Банка России 500 000 рублей образца 1995 года и 500 рублей образца 1997 года и модификаций 2001 года и 2004 года.

В 1919 году Сергей Пец с женой Ираидой Ивановной и сыном Борисом уезжает в г. Мурманск и до 1938 года проживает по адресу: набережная Красного Спорта, д. 14, кв. 1, работая в Мурманском управлении Жилстроя начальником отдела. 30 августа 1937 года Сергей Пец арестован органами НКВД, увозится в г. Ленинград, где 10 января 1938 года Комиссией НКВД и прокуратуры СССР осуждается по статье 58 пункты 6-8-10к высшей мере и расстреливается 15 января 1938 года. Полностью реабилитирован 21 марта 1989 года.

…Память о Сергее Августовиче Пеце на долгие годы сохранится в Архангельске. И сегодня, взяв в руки 500-рублевую купюру, мы знаем, что и фамилия Пец незримо присутствует в ней.

Хлебопек и судья – Фридрих Андреевич Пец (30.05.1824–28.03.1909)

Продолжал дело своего деда – вся его деятельность так или иначе связана с хлебом. Изготовление хлеба издревле считалось уважаемым делом, так как оно духовно и физически очищает каждого, кто к нему причастен. В процессе задействовано все 6 стихий: земля, дерево, вода, металл, огонь, воздух. Поэтому хлеб, пройдя последовательно все превращения, становится совершенным продуктом, отвергающим любую нечисть. В средние века хлеб разрешали печь только мужчинам, а женщина считалась объектом дьявольских козней. Фридрих Андреевич Пец был активным участником общественной жизни Архангельска: с 1863 года – он судья словесного торгового суда и гласный ремесленной управы хлебопекарного цеха; с 1865 г.– член городского полицейского управления, в 1872 году награжден золотой медалью на Станиславской ленте для ношения на шее – за службу в полицейском управлении; с 1867 года Фридрих избран ремесленным Головой хлебопекарного цеха. Фридрих Андреевич был активным участником общественной жизни Архангельска: с 1863 года он – судья; 1879-1887 – Гласный городской Думы; с 1889 года – член Архангельской городской Управы. Имея два дома Троцкому проспекту № 102и один по Успенской улице, 30 мая 1879 года Фридрих Пец женился на Елизавете Вильгельмовне Браун (1832-1910). В семье было 11 детей.

Одна из их дочерей, Эрнестина Элизабет(1851, Архангельск – 1929, Гамбург), названная в честь своей бабушки Эрнестины Блюменрёдер после смерти в Берлине своего мужа Геппе Нильсена Шмидта(1828-1897), согласно его завещания получила 106.897 рублей и владела фирмой “Геппе Шмидт” со своими детьми: сыном Эрнстом, дочерями Эстер, Паулой и Луизой. Делами товарищества управляли Эрнст Шмидт и его дядя Бруно Фридрихович Пец по доверенности семьи. Эрнестина Фридриховна занималась в Архангельске общественной и благотворительной деятельностью – женское попечительское общество бедных наполовину состояло из женщин с иностранными фамилиями. Затем она уехала в Гамбург, где сегодня проживает ее правнук – Свен Рик Фишер, занимающийся давно и серьёзно родословной нашего рода. Его материалы, наравне с исследованиями полковника Арнольда Пеца, я активно использовал в этой работе.

Внучка Фридриха Андреевича, Эльза Бруновна Пец являясь домовладелицей (два 2-х этажных и один 1- этажный дом: квартир-6, жильцов-33, лошадей-3), в период 1 мировой войны работала медсестрой в госпитале и награждена серебряной медаль « За усердие» на Анненской ленте. В 1931году она была арестована, но выпущена. Служила в Архангельском Автогужтресте контролером.22 июня 1938 года Эльза Пец вновь арестована органами НКВД и осуждена. 8 октября 1938 года «тройкой» при УНКВД по Архангельской области по обвинению в «контрреволюционной агитации» к высшей мере. Расстреляна. Полностью Эльза Бруновна реабилитирована в феврале 1956 года.

Брат Эльзы Пец, Борис Брунович Пец, проживал в 30-е годы в Пятигорске, работая бухгалтером Винтреста, вместе с женой, Андросовой Верой Васильевной был репрессирован и «тройкой» УНКВД СССР по Орджоникидзевскому краю осужден 22.9.1937года за « контрреволюционную агитацию» и расстрелян. Реабилитирован Борис Брунович Пец 15. 01. 1989года.

Внучка Фридриха Андреевича, Эльза Бруновна Пец являясь домовладелицей (два 2-х этажных и один 1- этажный дом: квартир-6, жильцов-33, лошадей-3), в период 1 мировой войны работала медсестрой в госпитале и награждена серебряной медаль « За усердие» на Анненской ленте. В 1931году она была арестована, но выпущена. Служила в Архангельском Автогужтресте контролером.22 июня 1938 года Эльза Пец вновь арестована органами НКВД и осуждена. 8 октября 1938 года «тройкой» при УНКВД по Архангельской области по обвинению в «контрреволюционной агитации» к высшей мере. Расстреляна. Полностью Эльза Бруновна реабилитирована в феврале 1956 года.

Брат Эльзы Пец, Борис Брунович Пец, проживал в 30-е годы в Пятигорске, работая бухгалтером Винтреста, вместе с женой, Андросовой Верой Васильевной был репрессирован и «тройкой» УНКВД СССР по Орджоникидзевскому краю осужден 22.9.1937года за « контрреволюционную агитацию» и расстрелян. Реабилитирован Борис Брунович Пец 15. 01. 1989года.

Сегодня в городе Братислава проживает внучка Бориса Бруновича, Марина Сергеевна Шапиро – Пец с сыном Михаилом, которая так сообщает о жизни своей семьи: «Мой дед, Борис Брунович Пец, был расстрелян в 1937 году, в Пятигорске, как враг народа (документы о его расстреле и реабилитации мы получили только в конце 1991 года). Бабушка осталась одна с двумя детьми, моему папе было тогда 14 лет. Жилось им тяжело. С 1941 года до конца войны мой отец, Сергей и его брат Вадим были на фронте. После окончания войны папу направили на учебу в Ленинградскую военную академию. Но 1949 исключили, как сына врага народа, без права учебы и работы. Мои родители уже вместе со мной вернулись в Пятигорск. Жили в страшной бедности. Папа устраивался на временные работы, то вел фотокружок, то водил пионеров в горы, то вел часы физкультуры в институте по чужим документам. Через некоторое время его все-таки приняли на учебу в медицинское училище, которое он закончил с отличием.

Несколько раз он пытался поступить в медицинский институт, но у него даже документы не брали. И только в 1958, когда ему было уже 35 лет, он поступил в институт и был одним из лучших студентов. Мои родители разошлись, когда мне было 6 лет. Но папа меня любил, и мы много времени проводили вместе, и главное хорошо понимали друг друга. Он был человек с врожденной внутренней культурой, имел живой ум и доброе сердце такие люди никогда не повышают голос, при любых условиях умеют найти изюминку в жизни..

Я любила своего отца, и поэтому я благодарна Вам за то, что вы пишете о родственниках с его стороны. У меня тоже (наверное, как и у всех) жизнь сложилась не просто. Школу закончила в Пятигорске с золотой медалью. Сразу после школы поступила в МФТИ. После окончания института работала в Москве. Мой муж, Шапиро Виктор, тоже закончил МФТИ и аспирантуру. Человек он исключительных способностей, но еврей. И после аспирантуры он 6 месяцев не мог устроиться на работу, поскольку антисемитизм при социализме, как вы знаете, не существовал. Квартиры у нас в Москве не было, и мы снимали разное жилье. Я работала в закрытом предприятии, а муж, наконец, устроился в какую-то маленькую фирму, на плохую работу. После 20 лет брака мы разошлись, муж иммигрировал в Израиль. Туда же уехал и мой старший сын, Матвей в 1991, когда ему было 21 год.

В том же, году я с младшим 10-летним сыном, Мишей, уехала в Чехословакию. К тому времени, я уже работала в области компьютерного программного обеспечения, и мой проект купила Словацкая фирма. Теперь уже сыновья самостоятельные. Я на пенсии, но у меня своя небольшая фирма, которая приносит неплохой доход, но требует постоянной работы. Тем не менее, я много путешествую, была в разных странах и все удивляюсь, как же это так получилось.

Я и мечтать никогда не могла о такой свободе и таких возможностях”.

Бразилия, Бразилия

Дочь Рудольфа Карловича Пеца, Гертруда (21.05. 1889-7.08.1959) вышла замуж за юриста Вячеслава Яковлевича Лейцингера (1888-3.03.1938). Вячеслав закончил юридическй факультет Петербургского университета, на котором обучались многие именитые россияне: А.Керенский и В.Ленин, композитор Игорь Стравинский, поэты Александр Блок и Николай Гумилев, писатель Михаил Зощенко, художники Николай Рерих и Михаил Врубель, из теперешних – Владимир Путин и Дмитрий Медведев. Вячеслав и Гертруда любили друг друга с детства, но отец Вячеслава, Яков Иванович Лейцингер городской голова Архангельска и один из первых профессиональных фотографов России, не разрешал своему сыну «составить неравную партию с дочерью милионщика.

Пришлось Рудольфу Карловичу объяснить Якову Ивановичу, что тот неправ – дети не могут жить друг без друга (*В 1938 проклятом году Вячеслав погиб в застенках НКВД, не признав никакой вины. 02.01. 1956г. он полностью реабилитирован). У них было двое детей: дочь Наталья и сын Лев, известный яхтсмен России, мастер спорта с 1947 года, когда получить это звание было почетно и очень непросто, неоднократный призер чемпионатов России по парусному спорту.

До призыва в РККА Лев окончил техникум гидромелиорации и работал прорабом в «Доросушке». Затем война. Награжден. После войны Лев Вячеславович трудился инженером, затем главным инженером Архангельского. «Водопровода», директором «Водоканала» и зам.начальника коммунального управления Архангельского облисполкома). И все эти годы – парусные гонки вместе с женой Уемляниной Тамарой Павловной в одной команде – красивая, яркая жизнь!

Яхт-клуб Архангельска Лев Лейцингер возглавлял до своего последнего дня. Дочери Наталья и Галина, которых родители частенько брали с собой в яхту на тренировках, долгое время работали инженерами в деревообрабатывающей промышленности, сегодня они пенсионерки. Сейчас в семье уже подрастают и правнуки. Здесь я хочу особо поблагодарить Наталью Львовну Целикову – Лейцингер, которая исключительно бережно относится к памяти о наших общих предках. Ее фотоархив уникален, и в данной работе (*а особенно на нашем вебсайте) широко представлен, как и многие другие ее материалы.

… Средняя дочь Рудольфа Карловича, Люция(18.09. 1892-1924) вышла замуж за Александра дес Фонтейнеса. Две девочки родились в семье – Эрика и Аста. Люция умерла через пять дней после рождения Асты в Великом Устюге. Асту взяла в свою семью Гертруда, а Эрику воспитывала младшая дочь Рудольфа Карловича Алина. Немцы в России своих родственников в беде никогда не бросали. И это не единичный пример. Далее будет показано, как в Великом Устюге в 1917 году пропал без вести кузен моей бабушки Александр Александрович Пец. Его четверых детей и их мать взял в свой дом Арнольд Христианович Пец, жили они там наравне со всеми. Очень часто немцы, даже при живых родителях, брали на воспитание детей из многодетных, не очень обеспеченных семей своих родственников – это было в порядке вещей. И моя бабушка Лидия Пец, как родная дочь воспитывалась в Архангельске у теток Эмилии Пец и Матильды Клафтон, пока не получила учительское образование и не вышла замуж в Кеми.

В нашем архиве я обнаружил письмо Асты Александровны Фон тейнес Арнольду Петровичу Пецу, некоторые фрагменты из него я взял на себя смелость здесь показать: «…Мама Люня (Люция) бесконечно, глубоко и беззаветно любила своего Сашу. Он был интересным человеком, любил музыку, хорошо играл на скрипке, был прекрасным спортсменом, ходил на яхте по Северной Двине и в Белое море феноменально. Основал всю спортивную жизнь в Архангельске после 1919 года. Был умным, обаятельным человеком. Мама Люня его боготворила, но… лет через пять после свадьбы он несколько охладел к ней, винить его в этом нельзя, это бывает в жизни. Он горячо полюбил милую, обворожительную женщину, жену кого-то из Пецев (кого?). Семейная тайна. Мама Герта отказывалась об этом говорить. Девичья фамилия женщины, которую полюбил Александр дес Фонтейнес – Соколина, имя Галя (это мама Тамарочки). В это время мама Люня ждала ребенка. Все врачи запрещали ей вторые роды, говорили, что это для нее может быть смертельно, но она хотела, чтобы ребенок родился. А вдруг это будет сын? И Саша снова полюбит ее так же сильно, как любил когда-то. Она верила в это и решила дать жизнь ребенку, хотя все уговаривали ее не делать это, все, кроме Саши. Родилась у нее дочка Аста. Мама Люня умерла через пять дней, она боролась со смертью, т.к. ей сказали, что Саша едет из Архангельска в Устюг, где она была на даче, и это давало ей силы. Да, я родилась в Устюге.

На пятый день Саша приехал, Люня попрощалась с ним и ушла из жизни. Эта маленькая дочка была в сущности Александру Эдуардовичу ни к чему. К тому времени (вскоре) его любимая женщина разошлась с мужем Пецем (мой названный брат Лева Лейцингер говорил мне, за двоюродным братом Герты Рудольфовны, значит, может быть, за сыном Вальтера Карловича, кажется Ричардом). И Саша дес Фонтейнес женился вторично на Гале Соколиной. Они взяли фамилию Соколины и оставались Соколиными, пока жили на Родине, так было значительно спокойнее. Дочерей Сашиных взяли в свои семьи сестры умершей Люции Рудольфовны. Старшую Эрику взяла Алина, жившая тогда одной семьей с бабушкой Забой (*Нелли Адольфовна, бывшая гувернантка семьи Рудольфа Карловича Пеца, которую еще совсем молодую он привез из Гамбурга), а меня – Герта Рудольфовна и Вячеслав Яковлевич взяли из родильного дома, увезли в Архангельск, растили, воспитывали, учили, заботились обо мне, как о своих детях.

До 6 лет я даже не знала, что по документам они мне не родные. Это были люди удивительного душевного благородства, доброты, духовной воспитанности. Тем, чем я стала в жизни, я обязана только им. Мой отец – это Вячеслав Яковлевич Лейцингер, а Александр Эдуардович – это просто знакомый, который два раза приезжал в Архангельск и приходил к нам в гости. Иногда он писал письма Эрике, мне – никогда. Всю жизнь – с малых лет и до сегодняшнего дня и до конца дней своих я считала, и буду считать своим отцом Вячеслава Яковлевича Лейцингера, и только его. Он погиб трагически, был в ночь с 10 по 11 декабря 1937 года арестован, объявлен, как тогдаговорили, «врагом народа» и умер в тюрьме в марте 1938 года (*будучи до этого совершенно здоровым человеком). Он был лучшим юристом в «Экспортлесе», пробил торговую блокаду, сумел организовать торговлю лесом с Норвегией через консула Виклюнда – это дало стране валюту, золото, которые были тогда необходимы, как воздух.

Я не считаю Александра Эдуардовича своим отцом, но Тамарочку (*Тамара Александровна дес Фонтейнес, балерина Гильдтеатра, г. Мельбурн, Австралия) считаю своей сестрой. Всегда душевно к ней относилась, хоть и видела всего 2-3 раза. Она хороший, добрый человек, такой я ее запомнила. И тетю Галю я любила, она милая, обаятельная женщина. Вот такой парадокс. Но с собой ничего поделать не могу, Александр Эдуардович предал меня, когда я была беззащитной крошкой и меня взяли прекрасные люди, лучшие из людей – они мои родители истинные. Так что родня моя Пецы и Лейцингеры…»

Алина Рудольфовна Пец родилась в 1900 году и до революции считалась самой привлекательной невестой Архангельска, имела собственный дом и шикарный конный выезд, подаренный отцом. Ко всему этому Алина обладала красивой внешностью. Она работала преподавателем, 2 января 1938 года была осуждена «тройкой» при НКВД Архангельской области «за антисоветскую деятельность» к 10 годам заключения, 6 из которых она «оттрубила» на зоне Пуксозера, а после освобождения жила в семье своей племянницы Эрики, которой она заменила мать. Алина Рудольфовна Пец была полностью реабилитирована в 1960 году.

…А в Гамбурге, куда Рудольф Карлович со своей второй женой Нелли Адольфовной Зейдельберг, бывшей гувернанткой его детей, вырвался из большевистского ада, поначалу все идет нормально; сын Вильгельм, работая поначалу шипгандлером, т.е. агентом по снабжению судов, теперь имеет свое дело, приобретается добротный дом и загородная вилла, рядом друзья и родственники, разными способами покинувшие Россию.

Но вдруг все разом перевернулось: переведенные из России капиталы реквизируются в счет погашения долгов царской России и. семью спасает только портновское умение Алисы Эдуардовны.

В 1928 году умирает Вильгельм, а за ним и Рудольф Карлович и семья остается без мужской поддержки. Нелли Адольфовна уезжает обратно в Архангельск и будет жить с приемной дочерью Алиной и Эрикой дес Фонтейнес. А на глазах эмигрантов из России в Германии проходит становление нацизма, «Дранг нах Остен», «ковровые» бомбардировки союзников, уничтожившие 70% Гамбурга, когда многие семьи остались без жилья и средств к существованию. В 1942 году Элеонора Пец выходит замуж за бразильского подданого Вальтера Кладта, которого фашисты не смогли призвать в армию даже при «тотальной» фашистской мобилизации. В 1943 году под бомбежка ми родилась их дочь Гизела, а в 1947 году Нора и Вальтер уезжают в Бразилию, где у них рождает ся сын Арнольд (Арно – на бразильский манер).

Сегодня Гизела Сполидоро (по мужу) – профессор на кафедре немецкого языка в высшей школе Ее дочь Кристина вышла замуж за Рональда Фройнда и имеет трех сыновей Вернера, Стефана и Христиана. Старший сын Гизелы, Гулермо (Вильгельм) проживает в Америке, а второй, Фернандо (Фердинанд) в Рио. Брат Гизелы Арно, по профессии энергетик, работает системным менеджером в Америке, имеет сыновей Эдуардо и Вагнера, а с дочерью Тамарой постоянно участвует в Нью – Йоркском марафоне. Не слабо!

В июле 2003 года институт Гёте в Мюнхене и Лейпциге проводил семинар преподавателей немецкого языка со всего мира на тему «Западная и Восточная Германия» Здесь Гизела встретила С.К. Трифонова, преподавателя из Архангельска, который и сообщил Наталье Лейцингер электронный адрес Гизелы… Переписка и встреча родственников спустя 88 лет в Архангельске. Неделя русского гостеприимства: посещение заповедника Малые Корелы, русская баня с самоваром и патефоном, песнями и пирогами; краеведческий музей с экспонатами из «Немецкой слободы» и вещами из дома Пец: детские книги, свадебные венки Рудольфа Пеца и Доротеи Гувелякен и сценарий их серебряной свадьбы, меню «девичника Герты Пец и другие милые пустячки этой семьи, посещение бывшего Лютеранского кладбища и «Особнячка на Соборной» (музея городского быта); прогулка по реконструируемой старой улице и фото на память. Вся семья провожала дорогих гостей с надеждой на новую встречу.

Архангельск 2007 год. Нижний ряд справа налево: Гизела и Арно Кладты, Наталья и Галина Лейцингер и их дети и внуки.

Немцы Великого Устюга

Расположенный у слияния двух рек – Сухоны и Юга, дающих начало могучей водной дороге – Северной Двине, Великий Устюг известен с 1212года. Современники называли Устюг лучшим из уездных городов. Обилие древних церквей и монастырей придавало Устюгу своеобразный исторический колорит. Через Устюг ходили большие пассажирские пароходы по маршруту Вологда – Архангельск. Удобные речные пути, наличие дешевого сырья и товаров, пользующихся спросом на рынке, возможность выгодно торговать и вкладывать капиталы, привлекали в Великий Устюг предприимчивых людей, в том числе и иностранцев, среди которых был и Христиан Андреевич Пец (1819-1887).

Приехав в Великий Устюг по приглашению Никольского I гильдии купца Ильи Грибанова, он около 30 лет работал сначала у него, а затем и у его сына Владимира Ильича управляющим делами и доверенным лицом, ведя все их коммерческие дела по Устюгу, Никольску, Тотьме, привлекая в помощь своих сыновей. Также имел Христиан Андреевич и свое дело. В Устюге у него был свой дом на улице Пушкариха10, а при нем заведение для обработки льна, малярная мастерская, лавки с кожевенными товарами и съестными припасами. На речке Сыворотке у деревни Савино построены им были кожевенный и свечной заводы. Вел Христиан Пец торговлю хлебом и льном на внутреннем и внешнем рынках. Продукция промышленных заведений X. А. Пеца (соленое мясо, мыло и сальные свечи) неоднократно демонстрировалась на всероссийских мануфактурных выставках. В 1877 году в Устюженском уезде ему принадлежало более 69 десятин земли. В те годы в Великом Устюге проживало несколько семей лютеранского вероисповедания. На их средства рядом с домом X. А. Пеца в 1871 году была построена и освящена небольшая деревянная «о двенадцати окон» с двойными рамами кирха (уничтоженная в 1930 годы большевиками) за железной оградой, в которой совершались все обряды: свадьбы, крещения, конфирмации.

В начале 40-х годов Христиан Андреевич годов женился на Шарлотте Андреевне Ротерс (1819-1887). В их семье родилось 12 детей (9 сыновей и 3 дочери .

Немцы, проживавшие в В.Устюге, не замыкались в кругу своих семей и собственных интересов, активно участвуя в общественной жизни города, в различных благотворительных акциях, избирались Гласными Городской Думы, присяжными заседателями, являлись членами разных благотворительных обществ. Христиан Андреевич Пец был не только Гласным Городской Думы, но и Городским Головой Великого Устюга два срока в 1870 – 1876 годах, своим трудолюбием принеся немало пользы местному самоуправлению. При нем в городе появился арендуемый гражданами телеграф, были справедливо пересмотрены налоги и сборы с городских земель, капитал, предназначенный для благотворительных целей, разными взносами увеличился на 10 тысяч рублей в полном порядке содержался городской сад, стали более чистыми улицы. После большого наводнения 1873 года его заботами были вновь укреплены берега Сухоны. Пострадавшим от наводнения немедленно оказали помощь. По инициативе Городского Головы открыли подписку и собрали 3000 рублей на помощь и восстановление разрушенных домов бедных жителей. При церкви Александра Невского Христиан Андреевич устроил ремесленный приют, где детей-сирот готовили к самостоятельной жизни, обучая переплетному, чеботарному, столярному и другим ремеслам. Все необходимое для приюта он покупал на свои деньги. До конца дней своих он был попечителем этого приюта, затем его место занял сын Александр.

Александр Христианович (1848-1916 гг.) являлся третьим сыном X. А. Пеца и был женат на своей кузине Доротее Александровне (1853-1915), старшей сестре моего прадеда Ингварда Пеца. Жили они во второй части города, в одноэтажном деревянном доме на Курочкинской улице (ныне улица М. Горького). В семье было пятеро детей: сын Александр и дочери Эмилия, Доротея, Мария и Фрида (*ее дети и внуки проживают сейчас в Бразилии). Александр Александрович работал агентом Русского для внешней торговли банка в городе Котласе и был женат на Эмилии Вильгельмовне Ротерс. Они имели четверых детей: Эдгара, Густава, дочерей Ольгу и Герту. Судьба Александра Александровича не совсем ясна. По рассказам его дочери Ольги, он был арестован после октябрьского переворота и пропал без вести. Фото почти всех устюжских Пецев сделано как раз на его свадьбе в 1902 году – удивительный снимок!

Александр Христианович – продолжил дело своего отца. В Устюжском уезде ему принадлежало 738 десятин 1037 саженей земли, лесная дача и паровая мукомольная мельница в деревне Юрец Палемской волости. В 1901 году на берегу реки Сухоны (во второй части города) начал работу его лесопильный завод. Здание завода представляло собою большой амбар, вытянувшийся вдоль берега. Предприятие было неплохо механизировано: имелись паровая машина, котел, две лесопильные рамы, обрезные, реечные и другие станки. Круглый лес доставляли по Сухоне. Для этой цели использовались собственные пароходы “Фаворит” и “Конкордия”, построенные хозяйственным способом в имении “Савино” его брата Арнольда Xристиановича. Лесопильный завод выпускал тес кровельный, доски половые, рейку и другую продукцию по заказам и на продажу. Продукцией пецовского завода пользовался весь Устюг и пароходство. Все операции по продаже совершались очень быстро, без особых формальностей.

Ангелы исчезли, а кресты растащили

Эрнест Христианович Пец(1854-1917), владея землей в деревне Денисовой, Палемской волости, своей семьи не имел, жил и работал вместе с младшим братом Арнольдом, был капитаном и владельцем речных судов.

Беренд (Борис) Христианович, женатый на Берте Вильгельмовне Браун, унаследовал имение Савино и с 1895 года был доверенным лицом Северного общества внешней торговли в Котласе. В семье Беренда и Берты было пятеро детей: сын Борис и дочери Тереза, Эдит, Марта и Фрида. Тереза Борисовна была замужем за доктором Борисом Вениаминовичем Шляпиным. Они имели троих сыновей: Бориса, Кирилла и Владимира. Борис Борисович женился на троюродной сестре Кларе Эдгаровне Пец. Они имели сына Бориса и дочь Люцию. Эта семья в середине 1920-х годов уехала из Великого Устюга в Ленинград и поселилась в квартире, которую им уступил Гарольд Федорович Линдес. Борис Борисович Пец работал главным бухгалтером на пивзаводе “Красная Бавария” до смерти в 1937 году.

Все предприятия, имевшиеся в Устюге в начале XX века, снабжали необходимой продукцией прежде всего город и уезд, остальная часть ее сбывалась за пределами края. Продукция устюжских предприятий была довольно высокого качества, пользовалась спросом и успешно конкурировала на рынке. Большим спросом пользовалась в Устюге продукция заводов, производивших минеральные воды. Один из них принадлежал нашему родственнику провизору Вильгельму Францевичу Ротерсу. Завод находился на Соборной улице (ныне ул. Красноармейская). Его продукцией были фруктовые и ягодные квасы, лимонады, сельтерская и другие воды. В этом заведении работало всего три человека.

В 1877 году в Великом Устюге был открыт пивоваренный завод. Основал его баварский подданный, профессиональный пивовар Людвиг Георг Зебальд. После кончины Людвига предприятие наследовали его сыновья Георг, Карл и Николай. В 1903 году Георг выплатил братьям их долю и стал полным владельцем завода. На “Баварии” работало около 30 человек, годовая прибыль составляла более 55 тысяч рублей. Фирма процветала. На улицах города в самых оживленных местах то и дело попадались пивные лавки Зебальда, где продавали медоваренные напитки лимонад “Игристый”, баварское, пльзенское, мартовское, мюнхенское, экспортное пиво, а любители пива, наслаждаясь напитком, играли в биллиард.

Особенно мужчинам нравился портер – сильно пенящееся темное английское пиво со значительным содержанием спирта. Пивом Георг Зебальд снабжал также Котлас, Никольск, Черевков, Сольвычегодск, Тойму, Подосиновц, Усть-Сысольск, станцию Луза и другие места. В годы первой мировой войны производство пива значительно сократилось, а в 1916 году на заводе изготовляли лишь фруктовые воды. В 1920 году завод был национализирован, а в 1922 году супруги Георг и Софья Зебальд покинули Россию и жили (* у супругов Дайнлайн, тоже беженцев из Устюга) в Доосе пригороде Нюрнберга. Их правнучка доктор Зигрид Мальдонадо пишет из США: «… Для меня Великий Устюг, где проживали мои прадедушка и прабабушка, всегда имел большое значение. Там мой прадедушка Людвиг Зебальд был владельцем пивоваренного завода. Там похоронена моя прабабушка. В Великом Устюге выросли их дети, в том числе мой дедушка, брата которого называли “Баварец 3ебальд”. Он и его жена София, урожденная Ротерс, для моей мамы и ее сестер были Георгом и тетей Cофией».

В июле или августе 1914 года интернировали в Везенберге (Эстония) моего деда и отправили вглубь России, но ему посчастливилось добраться до Устюга, где жил его брат. В октябре 1914 года моя бабушка, Алида Э. Иогансон, покинула Везенберг и с детьми последовала замужем. В Устюге вся семья должна была еженедельно отмечаться в местной полиции. Жили они в доме брата моего дедушки, Георга Зебальда. С особенным удовольствием моя мама вспоминала вечера, когда к дяде Георгу и тете Софии приходили гости: лежа в кроватях, моя мама и ее сестры /своих детей у дяди и тети не было/ слушали, как взрослые музицируют. Как чудесно было засыпать под музыку! Дядя Георг играл на скрипке, а тетя София – на poялe… Моя бабушка где-то в 1897 или 1898 году, была у Пецов домашней учительницей. Когда в годы первой мировой войны бабушка Алида Иогансен нашла убежище в Устюге, ее детей стала учить младшая дочь Пецев, Фрида. Ведь тогда немецким детям в школу ходить не разрешалось…»

Как таковой Немецкой слободы в Устюге не было, немцы селились в разных частях города, чаще всего покупая дома у местных жителей. Покупали они и землю в уезде. В усадьбу обычно входили: лесная дача, пахотные земли, сенокосные угодья и так называемая неудобная земля, которая использовалась под строительство дома, скотного двора, конюшни, амбара. Вот перечень некоторых усадеб:

1 «Савино» – в разное время ее хозяевами были П.К.Люрс, Х.А.Пец, Беренд Христианович Пец. 2 «Еськино» – А.Х.Пец. 3 «Пертино» – Франц Францевич Ротерс. 4 «Сывороткино» – Глезеры. 5 участок земли в деревне Яиково принадлежал Пецам. Все усадьбы были муниципализированы в 1918 году и подверглись разрушению, а о варварском уничтожении усадеб Пеца и Ротерса в Нестеферовской волости в июне 1918 года даже сообщала местная газета «Северо–Двинский край».

По переписи 1897 года все население Устюга составляло 11137 человек, из них иностранных подданных – 40, а в 1910 году уже только немцев было зарегистрировано 88 человек. Из них четыре семьи были записаны в купеческое сословие города (Г.Х.Пец, А.Х.Пец, А.Ф.Ротерс и Е.М.Ротерс ), остальные состояли в мещанском обществе и среди них мой прадед Ингвард-Николай Пец и его сестра Эмилия Александровна. Так в конце 19 – начале 20 веков в Устюге жили и работали прусский подданный музыкант и фотограф Отто Крамер, баварский музыкант Людвиг Прейс, преподаватель латыни в мужской гимназии Эдгар Гейне, пивовар Густав Нуффер, строительный мастер Густав Бейхе. Провизор И. Берг с 1858 года занимался фотографией и содержал аптеку. Покинув Устюг, он продал аптеку Федору Карловичу Глезеру, который получал от нее доход до 600 рублей в год. В 1907 году Ф.К.Глезер открыл в своем двухэтажном каменном доме на Успенской улице типографию, успешно проработавшую десять лет.

Торгово-промышленная, общественная и благотворительная деятельность немцев в Великом Устюге способствовала развитию экономики и культуры этого города на севере России. Еще в XIX веке в России всеобщее внимание привлек к себе вопрос об устройстве разумных общедоступных развлечений. В больших и маленьких городах открываются народные театры, клубы, появляются различные общества, устраиваются гулянья, спектакли, музыкальные вечера.

Великий Устюг не являлся исключением. В его клубах местные самодеятельные артисты довольно часто устраивали концерты. Особенно охотно устюжане посещали выступления кружка любителей пения и музыки, созданного в 1911 году “для распространения в Великом Устюге музыкального и вокального образования, а равно для доставки своим членам эстетических удовольствий и развития их музыкальных вкусов”.

Учредителями кружка были супруги Георг Зебальд и Софья Ротерс, Е. Н. Зеленкович, О. М. Цветаева, Ф. А Гейтман, В. В. Глубоковский и др. Это общество имело свою печать и отличительный значок. Хором управляла любимица публики О. М. Цветаева, оркестром – Георг Зебальд. В программу музыкальных вечеров включались произведения русских и зарубежных классиков, звучали песни, романсы, арии из опер в исполнении Г. П. Жилина, И. К. Айзенберга, дуэта Георга Зебальда и Софьи Ротерс и других любителей-музыкантов. Публика с восторгом воспринимала все музыкальные номера, награждая артистов громом аплодисментов и вызывая на бис без конца. Тот же кружок любителей пения и музыки организовывал в городе литературно-музыкальные вечера, посвященные Пушкину, Гоголю, Лермонтову, Тургеневу и другим известным поэтам и писателям, книги которых всегда можно было приобрести в книжном и писчебумажном магазине “Мысль” А. С. Шрейбер в Торговом переулке.

Далее о Великом Устюге и семье Пец рассказывает Вильгельм Карлович Шлау, интернированный с началом первой мировой войны из Курляндии в Великий Устюг (*Шлау В. В войну в России. Великий Устюг. 1915-1918 годы // Ежегодник балтийских немцев. Т. XXVII. 1980) : «…Нам троим стало тесновато у Костяминых, и по их совету мы обратились к их немецким соседям, Пецам, на чьем участке, кроме их дома, стояла небольшая лютеранская кирха, построенная кем-то из предыдущих поколений в их семье. Пецы приняли нас к себе и все эти годы изо всех сил старались помочь нам всем, чем могли. Их предки приехали в Архангельск из Киля (* на самом деле – из Вайсенфельса), а отец нашего хозяина в Устюге был уже городским головой. Сам хозяин, Арнольд Пец, владел не только домом, но и паровой мельницей, и лесопилкой, и буксиром с баржами, ходившим по местным рекам. А за Устюгом у него было имение Савино.

Арнольд Пец был человеком радивым, скромным, спокойным и надежным. Сын его Петр, верный помощник отца, в навигацию почти не сходил с буксира на берег. А душой всего дома была неподражаемая госпожа Берта Пец, урожденная Ротерс, родом из Архангельска, где она училась в немецкой церковной школе. В семье их в основном звучала только русская речь, но по семейным праздникам хозяева устраивали немецкие домашние спектакли, а когда госпожа Берта со своей сестрой госпожой Зебальд играли на рояле в четыре руки, такт непременно отсчитывался по-немецки. Да и Рождество праздновалось на немецкий лад. Из четырех дочерей Арнольда Христиановича Пеца две вышли за своих двоюродных братьев Глезеров – они оба были на войне. Одна из этих дочерей и ее две незамужние сестры жили в родительском доме, где жил и их хромой дядюшка /Эрнст/. Пецы отвели нам большую, разделенную перегородкой комнату, а осенью, когда приехал мой отец, еще одну комнату напротив. У брата нашего хозяина Беренда Пеца, управляющего местным филиалом “Банка для внешней торговли”, была усадьба Савино, живописно расположенная на самом берегу Сухоны, за Устюгом, в густом лесу, где водились вороны и вальдшнепы – воронята часто сидели на перилах нашей веранды. До сих пор передо мной возникают чудные виды этой местности. В солнечные дни я просыпался часов в пять – через дранковую крышу солнце так нагревало дом, что спать становилось невозможным. Однако вечером, часов к десяти, уже было прохладно. Неповторимыми были светлые ночи – не зажигая света, мы могли читать часов до одиннадцати! Беренд был женат тоже на архангелитке, из семьи Браунов, их сын учился в нашей гимназии. Сестра трех этих братьев Пецов была замужем за аптекарем Теодором Глезером, их три сына, два сельских хозяина, один землемер, были на военной службе. В Устюге еще жили два брата госпожи Берты Пец – владелец аптеки и механик, который тоже был женат на одной из Браунов. Муж госпожи Зебальд, приехал в Устюг из Баварии и открыл большой пивоваренный завод “Северная Бавария”. Опасаясь, как бы у него не отобрали этот завод, Зебальд принял русское подданство.

Паспорт у него отобрали, он находился под надзором полиции, однако в Устюг ему разрешили ехать одному, без провожатого, да и в Устюге за ним надзора почти не было. /Маленькое отступление: мои родители не умели писать по-русски, поэтому я с матерью переписывался по-французски, а с отцом пользовались латынью, пока в один прекрасный день не получили извещение, что ради нас цензура не собирается нанимать специального человека, знающего латынь/. Госпожа Пец предложила поселить отца тоже у них в доме, все складывалось очень удачно. …

Пецы нас всем обеспечивали: мы питались с ними за общим столом, стали совсем своими в их семейном кругу. После летних каникул мы с собой привезли нашу служанку – милую Агнию; вскоре Ротраут уже свободно болтала по-русски со своей воображаемой старшей сестрой. По воскресеньям отец служил домашний молебен, и на него часто приходили супруги Зебальды / Лютеранский приход в Устюге административно подлежал пастору Кенигсфельду в Ярославле, но он, как правило, только раз в год приезжал обслужить своих устюжских прихожан. С тех пор, как мой отец приехал и до 1918 года он обслуживал устюжскую часть прихода пастора Кенигсфельд.

Однако и мне дважды пришлось выполнять пасторские обязанности. В первый раз Пец попросил подготовить к конфирмации моего ученика в гимназии, Беренда Пеца – младшего. Немецкий он знал неважно, но занимался охотно, и мы с ним несколько недель разбирали суть лютеранства. На конфирмации Беренд произвел большое впечатление на пастора Кенигсфельда, он привык иметь дело с конфирмантами весьма скромных познаний.

Осенью 1917 года, когда мой отец ездил в Сольвычегодск, скончался Эрнст Пец, и братья покойного попросили меня взять на себе обязанности пастора. Мне пришлось принимать участие во всем: когда тело усопшего клали в гроб, когда хоронили на кладбище женского монастыря в Яйково, за Устюгом /там Пецам принадлежал кладбищенский участок/. Словом, провел всю похоронную церемонию – естественно, по-немецки. Во время погребения пел хор русских монахинь, рядом со мной стоял православный священник и помахивал кадилом: местные жители не чувствовали себя связанными узкими рамками какого-то одного вероисповедания.

… Вскоре мне удалое заполучить из полиции отцовский паспорт – надзор за ним кончился. 27 апреля по новому стилю родился наш Вильфред: на редкость крепкий малыш кричал так громко, что в родильной палате говорили: “Опять немец орет!” 24 мая, в доме Пецов, его крестил мой отец. Пецы принимали такое трогательное участие в нашей жизни, и на крестины мы пригласили всех их родственников и доктора Кюне. Напутствием крестнику было: “Будь крепок в вере, будь силен и мужествен”. Для моей жены этот день остался самым счастливым в ее жизни…».

Арнольд Христианович Пец (1860-1941) занимался пароходством на Сухоне и Двине. В районе усадьбы Савино он организовал небольшую судостроительную верфь и в 1885 году построил первые пароходы “Конкордия” и “Фаворит”. В 1890-е годы были построены пароходы “Навигатор”, “Перевозчик” и еще одна “Конкордия”, которую продали архангельскому судовладельцу Постникову. Все эти суда имели деревянный корпус. С начала XX века на судоверфи начали строить суда с так называемым композитным корпусом (борта железные, а днище деревянное). С 1911 года пароходы А. X. Пеца начали делать с металлическим корпусом. “Голубок” и “Северо-Двинский бассейн”, построенные таким образом, работали до 1950-х годов, но под другими названиями.

Далее о Великом Устюге и семье Пец рассказывает Вильгельм Карлович Шлау, интернированный с началом первой мировой войны из Курляндии в Великий Устюг (*Шлау В. В войну в России. Великий Устюг. 1915-1918 годы // Ежегодник балтийских немцев. Т. XXVII. 1980) : «…Нам троим стало тесновато у Костяминых, и по их совету мы обратились к их немецким соседям, Пецам, на чьем участке, кроме их дома, стояла небольшая лютеранская кирха, построенная кем-то из предыдущих поколений в их семье. Пецы приняли нас к себе и все эти годы изо всех сил стара